Переплавка
Шрифт:
Но Ковалевский, конечно, этого не мог даже и подозревать. Скорее всего, он не знал о том, что Сергей и Никита не родня по крови (они это никогда не афишировали). И уж точно не догадывался о том, что сидит сейчас за одним столом с тем самым "космическим Маугли", о котором много писали новостные издания всего мира чуть больше десяти лет тому назад.
Секретить информацию о «пришельце», к большому удивлению мальчишки, даже не пытались,
Но дело было не в том. А в том, что при всей открытости этой новой для Серёжки России, здесь умели охранять личную жизнь. Ни одна публикация о "мальчике из космоса" не раскрывала его имени и места жительства. А самому мальчишке меньше всего хотелось об этом рассказывать. Поэтому даже в Мурмино многие не подозревали о том, что пришелец из далёкого мира и Серёжка Клёнов с Выселок — один и тот же человек. Что уж говорить о более удаленных местах.
— За что мы будем пить? — спросил Хольгер. — У нас не принято пить за победу до финальной сирены. Это есть может спугнуть удачу.
— А я и не думал, что ученые такие суеверные, — по-настоящему удивился Сергей.
— Бывает, бывает, — с притворным вздохом ответил Никита.
— Тогда давайте за Россию, — предложил Войцех. — За Россию, за нашу команду!
— За Россию, за нашу страну! — поддержал Нильссон, поднимая свою кружку.
— За Россию, которая объединяет нас всех! — вставил своё слово Никита.
— За Россию, которой мы все служим, каждый на своем месте! — подвёл итог Сергей.
Стеклянные кружки звонко цокнули, столкнувшись пузатыми стенками.
А на свисавших с потолка панельных экранах, где вот-вот должна была начаться трансляция финального матча чемпионата мира по хоккею, пока ещё шел концерт, составленный старых записей далекого двадцатого века. И словно через года отвечая четырем товарищам, зазвучала песня в исполнении оставшегося на века с Россией Владимира Семёновича Высоцкого.
Я — "Як"-истребитель, мотор мой звенит,
Небо — моя обитель,
А тот, который во мне сидит,
Считает, что он — истребитель.
В этом бою мною «Юнкерс» сбит,
Я сделал с ним
А тот, который во мне сидит,
Изрядно мне надоел.
Я в прошлом бою навылет прошит,
Меня механик заштопал,
А тот, который во мне сидит,
Опять заставляет — в штопор.
Из бомбардировщика бомба несёт
Смерть аэродрому,
А кажется — стабилизатор поёт:
"Мир вашему дому!"
Вот сбоку заходит ко мне «Мессершмидт».
Уйду — я устал от ран.
Но тот, который во мне сидит,
Я вижу, — решил: на таран!
Что делает он? Вот сейчас будет взрыв!
Но мне не гореть на песке!
Запреты и скорости все перекрыв,
Я выхожу из пике.
Я — главный, а сзади… Ну чтоб я сгорел!
–
Где же он — мой ведомый?
Вот он задымился, кивнул и запел:
"Мир вашему дому!"
И тот, который в моём черепке,
Остался один — и влип.
Меня в заблужденье он ввёл и в пике
Прямо из мёртвой петли.
Он рвёт на себя, и нагрузки — вдвойне.
Эх! Тоже мне, лётчик-ас!
Но снова приходится слушаться мне,
И это в последний раз.
Я больше не буду покорным! Клянусь!
Уж лучше лежать на земле.
Ну что ж он не слышит, как бесится пульс,
Бензин — моя кровь — на нуле?!
Терпенью машины бывает предел, -
И время его истекло.
И тот, который во мне сидел,
Вдруг ткнулся лицом в стекло.
Убит! Наконец-то лечу налегке,
Последние силы жгу.
Но что это, что?! — я в глубоком пике
И выйти никак не могу!
Досадно, что сам я немного успел,
Но пусть повезёт другому.
Выходит, и я напоследок спел:
"Мир вашему дому!"…
МИР ВАШЕМУ ДОМУ!
Москва — Рязань — Солотча —
Мурмино — Королёв — Флоренция —
Бяла-Подляска — Москва
1.09.2009 -9.05.2010
День Знаний — День Победы