Переплести судьбу
Шрифт:
— Э нет, тебе там не место. Госпожа, не желаете ли игрушку? Эрра Абигаль говорила, в столице на них сейчас самая мода. Барышни в будуарах держать изволят и, кажись, даже гадают на них, тараторках. Вот тут хватайте, за шкирку.
В руках у помощника управляющего был пикси с фиолетовыми крыльями. Я осторожно взяла его за складочку меха на спине. Принялась внимательно рассматривать. Мне говорили, что в Лесу пикси — питомцы дриад и фейри. Лесные нимфы ценят маленьких фей: кормят их медом, наряжают в наряды из льна, шерсти и особой паутины и заплетают волосы в косички. Немудрено — пикси способны производить особую любовную магию, так ценимую
— Э-э-э, — неуверенно протянула я, держа пикси на расстоянии вытянутой руки, — мы, кажется, знакомы.
— Знакомы, — эхом отозвался зверек, приоткрыв один глаз.
— Ты как сюда попал?
— Сюда попал, — вздохнул пикси.
— Вот и будет теперь за вами все повторять, — хмыкнул эл Габай. И скептически добавил: — Видал я такое гадание в *опе.
— Я не уверена, что оно у меня… приживется, — сказала я. — У меня дома даже кактусы вяли.
Я перехватила напряженный взгляд эра Капаиды и поспешила уточнить:
— … даже сорняки не выживали.
— Как хотите. Давайте его сюда, к остальным закину, — эл Габай протянул руку.
— Нет-нет, — сказала я. — Не надо. Эти зеленые — бандиты какие-то. Я его возьму, отмою… думаю. Может, девочкам понравится. Аретте, например.
— Вряд ли вам эрра Абигэль позволит лесного ши в доме держать, — веско сообщил эр Вильго.
— Этот вопрос я с ней обязательно обговорю, — подобралась я, чувствуя, как губы растягиваются в хищной улыбке. — Надеюсь, мы придем к взаимопониманию. Аретта, наверное, обрадуется.
— Непременно. Очень, — кивнул эр Вильго, тоже иронично улыбаясь. — Бедный ши.
— Вот только он улетит, наверное, — засомневалась я. — Не в клетку же его сажать.
— Не в клетку, — авторитетно прокомментировал мои слова пикси, болтаясь… немного вниз головой.
— А вы его медом покормите, одежду свяжите, он зимовать и останется, — посоветовал эл Габай, — завязывая мешок. — Весной-то понятное дело, не удержите. Весной им и в Лесу раздолье, мед дикий, пыльца. Пойду этих на опушке выпущу. Что ни осень — одно и то же. В прошлом году вот у Богини Афаны на голове целую домину отгрохали, уж сколько мы потом глину отбивали. Про подношения воровать — это я вообще молчу, беда просто. А все потому, что жреца в Храме не было. Уж теперь-то заживем.
— Н-да, — пробормотал эр Капаида, поднимая глаза на лицо бога Араина и с грустью оценивая предстоящий объем работ. — И как тут поспорить с тем, что Семь людских богов и древние боги альвов и сидов друг другу родня? Принял же их Араун, не прогневался. Мог бы с лица стереть огненным плетением.
— Что это за бог такой? — поинтересовалась я, аккуратно заворачивая пикси в носовой платок и засовывая его в складки верхнего платья. — Ведь это он нас с… мужем в покровительство принял?
— Да, он. Сложный бог, — сказал Капаида, провожая меня к выходу. — Вроде бы неравнодушен он к людям… особенным, плетущим особо сложное полотно, вплетающим в него судьбы чужие, значимые, и узлы крупные, влияющие на ход истории.
— Страшно как-то, — поежилась я. — Мне больше богиня нравится, та, что заплутавшим помогает. Моя тема.
— Богов в браке не выбирают, — вздохнул жрец. — Помощи бы нам, Ваше Высочество, уж больно обнищал Храм.
— Помогу, — обещала я. —
Глава 25
— Сколько-сколько? — спросила элла Тофана, подняв брови в недоумении. — Да вы никак иноземные наряды из столицы заказать решили?! Туфли, что на каблуках загогулинами, в которых и по лестнице-то не спустишься. Видала я такие на ярмарке. Сорок мерок серебра. Эрра Абигэль уж больно на них косилась.
Судя по выражению лица, гувернантку экономка эра Алана тоже не очень-то жаловала.
— Это на Храм, — коротко отчиталась я.
— На Храм? — скептически повторила экономка, переводя взгляд на столик у камина.
Там возлежал пикси. Мыть я его не осмелилась, решила подождать девочек с прогулки по саду, но медом накормила. Пикси сожрал целую креманку, закусил сушеной рыбкой, что я припрятала в сундуке (купила на постоялом дворе) и теперь постанывал между тарелками, раскинув лапки. Не нужно было ему рыбу разрешать, но он ТАК смотрел.
— Мы с эром Капаидой все обговорили, — терпеливо объяснила я. И начала перечислять, загибая пальцы: — Лик богу Араину поправить, крышу подлатать, краску обновить, скамьи заменить, сгнили.
— С эром Капаидой? — голос Тофаны немного смягчился. — Пойду в Храм проверю, правда ли это.
— А что это вы так со мной разговариваете все время? — нахмурилась я. — Пренебрежительно. Я ведь супруга эра Алана, а значит…
Я прощупывала почву — права качать особо не собиралась. Передо мной была не Мабета… и даже не Дила. В крепости Коэд мне нужно было некоторое личное пространство, а здесь совсем не надо, чтобы от меня шарахались, как от сумасшедшей. Экономка мне, говоря откровенно, нравилась. Было в ней что-то такое, что вызывало доверие: она говорила все в лоб, не кривилась, как горничная Кинна, и не лебезила, как некоторые девушки из прислуги.
— … а значит, человек вы тут новый. — перебила меня экономка с некоторой… жалостью в интонации. — Уж поверьте, эрра, я вам только добра желаю. Денег у эра Алана мало. Вы небось в замке своем отказа ни в чем не знали, а тут у нас места суровые, зима близко, даже господа не всегда сытно едят.
— Я заметила, — пробормотала я, вспомнив ужин накануне.
— Вас эру Алану обещали, когда он был птицей высокого полета, а нынче-то все изменилось. Не угоден Воин Реки Змею так, как прежде, — и назвать Домина бестией Тофана не побоялась. — А вы, видно, думали, все у эра Алана по-прежнему.
— Не думала, — сказала я, но экономку явно не переубедила.
— Ладно, — элла Тофана покачала головой. — Не извольте гневаться, но деньги я вам вот просто так не дам. На Храм дам, на наряды дам, приличные, как замужней даме подобает, на ерунду всякую не дам. Приедет эр Алан и увидит вас оборвашкой. Что я ему скажу?
— Логика, — пробормотала я и с грустью посмотрела на пикси, пристроившегося поспать между плошками.
Мед я не люблю, рыбку мы честно подели пополам, но ее было мало. Теперь мне хотелось пить и еще больше есть. Я спустилась вниз, в трапезную, девочки уже сидели за столом, эрра Абигэль приветствовала меня сухим кивком. Орима ковырялась в тарелке, опустив глаза, румянец от прогулки должен был оживить ее беленькое личико, но она казалась уставшей, нездоровой. Аретта капризничала. На обед была томленная в молоке рыба, расползшаяся по блюдам, с торчащими из бледного мяса острыми костями.