Переполох в Бате
Шрифт:
— Едва ли вы могли получить еще письма, так как я больше не писал вам.
— С вашей стороны было бы куда более вежливо сначала взять на себя труд выяснить, когда нам будет удобно принять вас.
— Примите мои извинения. Мне и в голову не приходило, что вы так скоро будете заполнять свои дни неотложными делами.
— Конечно же нет! Но…
— Не бойтесь! Мой визит займет несколько минут.
— Надеюсь, что вы правильно рассчитали время. Простите, мне необходимо переодеть амазонку, прежде чем я смогу выслушать вас. Без сомнения, вы найдете леди Спенборо в гостиной.
Описав
— Я встретил ее около ворот. Надо сказать, настроение у нее просто дьявольское. Не завидую я вам.
Фанни с достоинством ответила:
— Я очень привязана к Серене, лорд Ротерхэм.
— А потому отказываетесь от моего сочувствия?
— Я не думаю, что вы знаете… что кто-нибудь вообще знает, какой она замечательный человек! — сказала Фанни.
— О, мне известны ее достоинства! — ответил маркиз. — Но ей пошло бы на пользу, если бы она чаще могла усмирять свой темперамент.
Фанни не решилась отвечать ему, опасаясь выдать себя. Последовала краткая пауза, а затем Иво спросил — внезапно, как всегда, — и она, как всегда, была обескуражена неожиданным вопросом.
— Она не ладит со Спенборо?
Графиня заколебалась. Ротерхэм взял книгу, что лежала на столе, и принялся праздно перелистывать страницы, но скоро поднял глаза:
— Так как же?
Ее несколько смутили вызывающий взгляд и требовательная нотка в его голосе.
— Возможно, — задумчиво проговорила Фанни, — со временем Серена привыкнет к такому положению.
— Это у нее никогда не получится, — признался Ротерхэм. — А как ладите с Хартли и его женой вы, леди Спенборо?
— Они всегда очень добры и вежливы со мной, уверяю вас.
— Значит, на вашу долю выпадает поддерживать мир, не так ли? Вы не преуспеете в этом деле, и повторяю, я вам не завидую!
Фанни ничего не сказала, горячо желая, чтобы поскорее появилась Серена, и гадая, чем бы еще развлечь и занять такого беспокойного гостя. Ни одна из возможных тем не приходила ей в голову; последовала еще одна пауза, и она сказала:
— Возможно, мне следует послать кого-нибудь поискать Серену. Боюсь, что-нибудь могло задержать ее, и…
Иво внезапно расхохотался.
— Нет, не делайте этого, я вас умоляю! Я и так уже впал в немилость, потому что на коленях не выпрашивал разрешения заехать к вам сегодня, и пал в ее глазах еще ниже, сказав ей, что мое дело не отнимет у нее больше нескольких минут. Как я полагаю, это заставило ее поверить, что я спешу; она предупредила, что мне придется подождать, пока она переоденется. Не желаете ли заключить пари на любую сумму на то, сколько времени займет у нее эта операция? Я готов поставить что угодно, что она не появится раньше, чем через полчаса!
— О Боже мой! — воскликнула Фанни; ее это замечание скорее повергло в отчаяние, чем позабавило. — О, я умоляю вас, не ссорьтесь с ней снова!
— Хорошо, хорошо! Я не буду заключать никаких пари. Вы, наверное, смертельно хандрите здесь?
Леди
— Ох! Нет, нет! Иногда, может быть… — погода в последнее время такая неустойчивая! А когда наступит весна, мы собираемся как следует заняться садом. Он ведь, к сожалению, совсем запущен.
Маркиз похвалил ее подснежники, говоря, что у них они появились намного раньше, чем в Клейкроссе. Обрадованная Фанни осмелела настолько, что решила продолжать разговор на эту тему, и они успешно провели следующие двадцать минут, обсуждая безопасные вопросы садоводства. Затем вошел дворецкий — объявить миледи, что завтрак подан; и Фанни повела лорда Ротерхэма в столовую. Он продолжал дружески болтать с ней — ей подумалось, что она не часто видела его в таком хорошем настроении, и была немало этим озадачена, так как ничто, по ее мнению, не могло быть более тщательно спланировано, дабы вывести его из себя, чем продолжительное отсутствие Серены. Когда же своенравная упрямица наконец величественно вплыла в столовую, Фанни, с часто бьющимся сердцем, ожидала возможного взрыва. Но Ротерхэм, поднимаясь и предлагая Серене стул, только и проговорил голосом сильно удивленного человека:
— Как, Серена? Уже? Я думал, что у вас уйдет на это больше времени! Право же, вам не следовало спешить! Не было ни малейшей причины.
Одного взгляда, брошенного на лицо Серены, было достаточно, чтобы Фанни поняла, что девушка находится в очень опасном настроении. Фанни задрожала, но в следующее мгновение, когда гроза, казалось, уже повисла в воздухе, Серена звонко рассмеялась и сказала:
— Вот противный человек! Очень хорошо! Раз сегодня вы не настроены на ссоры, быть тому. Какие новости в городе?
Остальная часть его визита прошла довольно мирно, без каких-либо инцидентов. Даже приятно, подумала Фанни. Серена была оживлена, Ротерхэм — разговорчив, и ни один из них не говорил ничего, что могло бы спровоцировать другого. Расстались они наилучшим образом, и Фанни, заметив, как благотворно сказался этот визит на настроении Серены, даже сожалела, что ему нескоро было суждено повториться. Ротерхэм должен был немедленно возвратиться в Лондон, чтобы успеть к началу заседаний парламента, и не похоже было, чтобы он собирался появиться в Глостершире в ближайшее время.
Леди снова повели монотонную, бедную событиями жизнь, выпавшую им на долю, и едва ли не единственным развлечением, хоть как-то нарушавшим рутину их жизни, стали частые визиты Эмили Лэйлхэм. Серена уже давно была тайным кумиром, вызывавшим благоговейное восхищение со стороны хорошенькой Эмили. Еще будучи ученицей, та нередко видела из окна своей классной комнаты, как Серена скачет на лошади рядом с отцом, и думала, что никто не может сравниться по красоте с графской дочерью. Девушка боготворила свой кумир и дома наедине сочиняла замечательные истории про Серену, в которых избавляла свою богиню от самых невероятных опасностей, но ей и пригрезиться не могло, что с предметом обожания ее может связать самая заурядная дружба. Серена, которую порядком забавляла такая преданность, поощряла визиты девушки в Доуэр-хаус.