Переполох в Бате
Шрифт:
Глава II
Серена вскочила со стула.
— Мой отец… он что, с ума сошел?! — вскричала она. — Ротерхэм будет выделять мне?!.. Ротерхэм будет давать согласие на мой брак?!.. О Боже! Какой позор! Какая гадость!..
Ненависть душила ее. Она стала мерить комнату нервными шагами, раскрытым ртом глотая воздух, которого ей сейчас не хватало. Сжав одну руку в кулак, девушка била им в раскрытую ладонь. Не задумываясь, резко оттолкнула своего дядю Доррингтона, когда тот, тяжеловесно приблизившись к ней, сделал попытку
— Прошу тебя, Серена!.. Прошу тебя, дитя мое! Успокойся! Это гадко, мы с тобой согласны, но возьми же себя в руки, — увещевал он ее. — Честное слово, это ж надо так? Назначить опекуном человека, который не является даже членом семьи! Это переходит всякие границы! В это невозможно поверить. А кто же я, по-вашему? Никто? Я ее дядя! Дядя — вот наиболее приемлемая кандидатура для назначения! Видит Бог, никогда еще я не был так рассержен!
— Можно сказать, что это как раз тот самый случай, когда эксцентричность человека заходит слишком далеко, — заметил господин Иглшэм. — Как несправедливо! Рискну предположить, что Терезе это очень и очень не понравится.
— Господи, да такое решение вопроса об опекунстве может свести с ума любого здравомыслящего человека! — объявил Хартли Спенборо. — Дорогая моя кузина, всем нам легко войти в ваше положение и понять ваши чувства. То, что вы изумлены этим назначением, не вызывает у нас удивления. Но не унывайте, из этой ситуации должен же быть какой-то выход. Такой каприз! Я думаю, мы сможем каким-нибудь образом исключить этот пункт из документа. Перрот даст нам совет. — Он сделал паузу и обернулся к адвокату. Однако господин Перрот хранил молчание, которое не предвещало ничего хорошего. — Ничего, кузина! Еще посмотрим! Не следует так убиваться.
— Он! Это он! — вскричала неожиданно и почти истерично Серена. Она развернулась и устремилась к маркизу. Сейчас девушка напоминала своей яростью дикую кошку. — Это ваша работа?! Ваша??
— Ну разумеется, нет! — презрительно ответил тот. — Хорошенькая забава — запрягаться в такую ответственность!
— Но как же отец посмел так распорядиться мной? Как он мог?! — воскликнула Серена в отчаянии. — Он не сделал бы этого без вашего ведома и согласия! О нет! Я не могу в это поверить! Я просто не могу в это поверить!
— Возможно, вы будете в состоянии поверить в это, когда закончите метать громы и молнии. Самым заветным желанием вашего отца был наш брак. Он не отступился от этой идеи и, видимо, надеялся, что завещание — это еще один путь ее реализации. Однако этот номер не пройдет.
— Нет! — вскричала девушка. Ее щеки и глаза полыхали огнем. — Меня никто и никогда не заставит это сделать!
— Меня тоже, — беспощадным тоном заявил маркиз. — Уж не думаете ли вы, ветреная девчонка, мегера, что мне нужна жена на таких условиях? Ошибаетесь, любезная!! Можете поверить мне — ошибаетесь!
— Тогда отпустите меня из этого капкана! Быть обязанной молить вас о согласии… О Господи! Надо что-то делать! Выход должен быть. Нет, я не могу в это поверить. Мое состояние
— Черт возьми, и не подумаю! Даже если я мог бы это сделать, не сделал бы. Я-то знаю! Вы запугаете его и выбьете из него согласие на брак с первым проходимцем, лишь бы разорвать договор об опеке. Меня вам не запугать, дитя мое, так и знайте!
Серена отпрянула от него и возобновила безумную ходьбу по комнате. Слезы ярости катились по ее лицу. К ней приблизилась Фанни, мягко положила свою вздрагивающую руку ей на плечо и сказала утешающим тоном:
— Серена! Милая Серена…
— Фанни, не дотрагивайся до меня! Я за себя не ручаюсь!
Мачеха не успела ничего ответить на это, так как в следующую секунду была бесцеремонно отодвинута в сторону Ротерхэмом, который подошел к Серене и крепко схватил ее за руку.
— Кончайте устраивать представление! — грубо сказал он. — Вспомните хотя бы о приличиях. Это было бы вам сейчас больше к лицу. Нет, вы не ударите меня! И не выцарапаете глаза. Расслабьтесь, Серена, и подумайте, какой дурочкой вы себя перед всеми выставляете!
Серена стала непроизвольно потирать руки, когда Ротерхэм отпустил ее. Она окинула взглядом комнату и истерично хохотнула.
— В самом деле, у всех прошу прощения! Я вела себя неприлично и всех вас повергла этим в смущение. Еще раз прошу великодушно простить меня. Ротерхэм, я должна встретиться с вами с глазу на глаз до того, как вы покинете Милверли. Вы придете ко мне в малую гостиную?
— Приду сразу же, как мы закончим здесь.
— О нет! Мои мысли все еще находятся в диком беспорядке. Вы должны дать мне немного времени прийти в себя, если не хотите стать свидетелем еще одного взрыва!
С этими словами Серена выбежала из комнаты, на бегу отрицательно качнув головой в сторону Фанни в ответ на ее порыв последовать за ней.
Ее уход послужил сигналом к окончанию траурного собрания. Фанни осталась в библиотеке наедине со своим отцом, который вместе с Хартли Спенборо должен был остаться в Милверли до утра.
Она ждала его первых слов с сильно бьющимся сердцем, но когда они прозвучали, Фанни поняла, что касаются не ее дел, а дел Серены.
— М-да… Неловко получилось как-то, — проговорил сэр Уильям. — Просто необъяснимо! Странный человек этот Спенборо.
Фанни кивнула, соглашаясь с отцом.
— Конечно, понять раздражение твоей падчерицы можно, но… лично я не хотел бы хоть раз увидеть в такой истерике кого-нибудь из моих дочерей!
— О, прошу тебя, не обращай на это внимания, отец. Вообще она такая милая. Но просто… Это прозвучало в такой тяжелый для нее момент. Когда у нее такое горе… И тут еще это завещание… К тому же не стоит забывать драматическую развязку ее прошлой связи с Ротерхэмом. И потом, ты вспомни, каким тоном он говорил с ней! Ее можно извинить. Она такая добрая!