Перепутанный
Шрифт:
Что ж, пусть и это войдет в новое восприятие мира: оплаканное во сне видение - унаследованное нами от зверей и кажущееся единственно возможным.
За окном тихо, -стало быть, уже темно. Институт опустел. Для "освещения" комнаты я поставил пластинку на проигрыватель- и воспринимал не только смутные очертания предметов (дайте срок, Патрик
– Та-димм... та-дамм-та-дамм-да-дамм!
Вон что, это я выбрал Девятую симфонию Бетховена, самое начало. Я не бывал в местах, где он жил,- но это она.
Недолгие сборы: тот надувной наплечник-нагрудник, парик, очки, портфель с необходимым. Да, не забыть пластиковый мешок и шнур! Теперь записка: "Патрик Янович, Борис, Юля, все! Убедительно прошу не искать меня. Надо будет - сам найдусь. Пока, обнимаю!"
Лифтом вниз в голубой тишине. Вестибюль. Справа вахтер в кожаном кресле дремлет, прикрывшись газетой. Они у нас смотрят только на входящих, да и то не всегда... работнички!
Вот я и на воле. Для всех осенняя "темна ноченька", а для меня светло: ветер свищет в голых ветвях, обдирает последние листья с деревьев, справа плещет Волга. Иду по набережной к роще. Фонари обдают меня шумовым душем. Встречные прохожие заметны снизу, от торопливых шагов.. Наверно, думают: вот тип, мало ему глухой ночи, еще фильтры нацепил!
Кончились фонари и асфальт. Мои ноги прокладывают светящуюся дорожку в шуршащей листве. А если задрать голову-звезды вверху выпевают что-то свое, космическое, голосами скрипок. Там, где они звучат целым оркестром, Млечный Путь.
Я употребляю слова, которые описывают воспринимаемое мною через "звук" и "свет": других у меня пока что нет. Но на самом деле все так да
Вышел к родничку. Он, звеня, озаряет (пусть так!) глинистый обрыв, косо накатывающиеся на песок волны. Издеваюсь, упаковываю одежду вместе с портфелем в ластиковый мешок. Завязал одним концом шнура, другой - с широкой петлей через плечо. Ну?..
Ух, холодна вода в октябре, обжигает кожу! Ничего психонавт, не такое одолевал. Плыву. На этой стороне меня могут быстро хватиться. А по тому берегу ниже километрах в тридцати пристань. К утру дойду, заберусь на один из последних теплоходов, а то и на баржу - и вниз по матушке.
Начну где-нибудь с самого простого: круглое катать, плоское тащить. Наверно, первое время буду выглядеть странновато. "Слышь, ты не родич будешь Максиму Колотилину, знаменитому психонавту? Похож".- "А я он самый и есть". И ребятушки: го-го-го!
– как Борис. Самый верный способ скрыться... И вернусь в институт "нормальным" в общении и ориентировке, не хуже других (постараюсь, чтобы и лучше), но сохранившим в себе все.
...Потому что с эффекта, неудачно названного нами "перепутанностью", открывается новая глава в истории человеческого познания, восприятия мира. В ней прежнее "зрение-слух-обоняние-осязание-вкус" будет только одним из многих.
И не только человеческого. Еще и эти, от звезды Барнарда и тризвездия Проксимы Центавра, примчат перенимать опыт.
Светлый ветер гуляет над водой, над яркими берегами. Волны озаряют мои руки, выбрасываемые вперед саженками. Тонко поют звезды. Течет Волга, Земля летит в космическом пространстве... Ну-ка резвей, чтобы согреться!
– Та-димм... та-дамм-та-димм! Мы еще поборемся!