Перепутье
Шрифт:
— Я много думал об этом, Лиана.
— Я тоже. Но ответов нет. Таких, каких хотелось бы.
Как бы ей хотелось, чтобы она встретила Ника раньше, чем встретила Армана, но судьба распорядилась иначе. И теперь она должна думать о жизни с Арманом. Не может же она его просто отбросить. И все же — как ей забыть Ника? Она чувствовала, что будет связана с ним навек. И более того — он был ей нужен Он вплел себя в самую сокровенную ткань ее существа. Но что сказать теперь Арману? И нужно ли ему вообще что-то говорить? Все время, пока они жили вместе, Лиана была верна ему. Она понимала, что очень обязана Арману, и все же была не в силах отказаться от Ника. Нет, жизнь поставила ее перед немыслимым выбором. Хотя Ник, похоже, уже
Он посмотрел на Лиану и заговорил взвешенно и спокойно:
— Я собираюсь развестись с Хиллари. Нужно было давно это сделать.
— А Джон? Как ты будешь жить без него, если тебе придется его оставить?
— Другого выхода нет.
— В начала плавания ты думал иначе. Ты собирался немедленно ехать в Бостон и забрать его у бабушки. Ник, подумай, разве ты будешь счастлив, если сможешь видеться с сыном всего несколько раз в месяц? И это при том, что Хиллари бросит его на произвол судьбы. — Лиана печально смотрела ему в глаза, в них читалась боль. Но Ник не сдавался.
— Или его жизнь, или моя. Наша. — Он улыбнулся, но глаза оставались печальными.
— И ты сможешь сделать такой выбор?
— О чем ты спрашиваешь?
— Прислушайся к тому, что ты чувствуешь в глубине души. Если ты разведешься с женой, чтобы связать свою жизнь со мной, часть тебя никогда тебе этого не простит. Каждый раз, взглянув на Элизабет или Мари-Анж, ты станешь вспоминать о Джоне, о том, чего ты лишился, ради того чтобы быть со мной. Я не имею права просить тебя о такой жертве. И по правде говоря, я сама не готова к такому решению. Если честно, я даже не знаю, что делать. Всю последнюю неделю я гнала от себя эти мысли. Я ведь всю жизнь была верна Арману, никогда его не обманывала. И вот теперь что я напишу ему? Как я расскажу ему обо всем… или стану ждать, когда кончится война… Стоит мне подумать об этом, и внутри меня все восстает. Подумай, что с ним будет, если он узнает… А что будет с детьми… — Она печально посмотрела на мужчину, которого так любила. — Он верит в меня, Ник. Я никогда не предавала его раньше и не могу предать сейчас. — Голос ее задрожал, глаза наполнились слезами. — Но и тебя оставить я не могу.
— Я люблю тебя, Лиана. Всем своим существом. — Ник говорил как безумный.
— Я тоже тебя люблю, если это сможет утешить тебя. — Она смотрела на него, будто не могла насмотреться. — Но Армана я тоже люблю. Я верю в клятвы, которые мы дали друг другу одиннадцать лет назад. Я никогда даже не могла себе представить, что буду ему неверна. Странно, но мне кажется, будто я ему и не изменила. Я открыла дверь, и там был ты. И теперь ты тот, кого я люблю. И я хочу быть с тобой… Но я не знаю, что мне делать с ним? Если он узнает, это убьет его, Ник. Он потеряет интерес к себе и своей жизни. Мы возвращаемся в мирную страну. А он остался сражаться. Какое право я имею уходить от него сейчас? Разве это я обещала ему одиннадцать лет назад? Уйти, как только мне захочется? Это нечестно.
— Жизнь никогда не бывает совершенно честной. Вот за это я и люблю тебя — за то, что ты такая. Но быть все время честным не получается. Что бы мы ни сделали, кто-то будет страдать. Будем ли мы вместе или оставим друг друга. Кто-то пострадает… Джонни, Арман, ты или я…
— Я не могу принять такое решение, — она говорила с большим чувством. — У тебя получается так, будто я стою с пистолетом в руке и решаю — кого убить.
Он кивнул, взял ее за руки, и они сидели молча, каждый погруженный в свои мысли. А потом, забыв обо всем, они снова предались любви. Этой ночью они так и не пришли ни к какому решению, ничего не решили и на следующий день, работая с ранеными. А ночью в постели они обнимали друг друга еще крепче, чем раньше. Это была их последняя ночь на корабле, и они знали — ничего подобного уже никогда не повторится. Если они решат быть вместе, им придется преодолевать препятствия, причиняя боль и страдания
Перед самым рассветом они снова заговорили об этом, на этот раз эту тему затронула Лиана. Она сидела на койке и гладила его лицо, целовала его губы, смотря на него с такой нежностью, словно он ребенок. Она оттягивала время, но тянуть дольше было уже невозможно. Через несколько часов они уйдут с корабля, и пора принимать какое-то решение. Она уже решила — за себя, а значит, и за Ника.
— Ты ведь знаешь, что мы должны делать, правда?
Он посмотрел на нее, и некоторое время оба молчали.
— Ты должен вернуться к сыну. Без него ты никогда не сможешь быть счастлив.
— А если я стану добиваться, чтобы ребенок остался со мной?
— А ты добьешься?
Он был столь же честным с ней, как и она с ним.
— Может быть, и нет. Но я сделаю все возможное.
— И разорвешь душу ребенка на две части. А без него ты не сможешь жить, ты же знаешь. Так же как и я не смогу примириться с собой, если покину Армана. Мы же с тобой честные, ты и я. У нас есть и совесть, и чувство долга, и есть люди, которых мы любим. Легко жить тем, кто не похож на нас, Ник. Они могут просто уйти, просто сказать: «Прощай». А мы так не можем. Ты прекрасно знаешь, что не сможешь. И я не смогу. Если бы Джонни не значил для тебя так много, ты давно бы расстался с Хиллари. Но ведь не расстался же. И я не могу позволить тебе, чтобы ты это сделал сейчас из-за нас. — Ник кивнул. Лиана вздохнула. — Мне это тоже все непросто. — Ее голос упал до шепота. — Я все еще люблю Армана. — Слезы наполнили глаза, и, когда Ник взглянул на нее, она отвернулась.
— Что с тобой, Лиана? — Он взял ее руку и погладил по запястью, глаза его неотрывно смотрели на нее. Он бы не возражал, если бы корабль вдруг повернул и пошел обратно и все бы началось сначала. Но ведь это невозможно.
Как бы мучительно это ни было, но надо смотреть вперед. — Что ты решила?
— Буду ждать, когда кончится война.
— Одна? — Нику было больно за нее. Она была женщиной, которой нужен был мужчина, чтобы она могла отдавать ему свою любовь. И сколько любви было в нем самом — всю ее он хотел бы отдать ей.
— Конечно, одна. — Лиана больше не улыбалась.
— А что, если… — Ему в голову пришла мысль, которая уже не раз приходила за эти несколько дней, и Ник не был уверен, как к ней отнесется Лиана. Но, услышав только начало фразы, она отрицательно покачала головой.
— Так я не могу. Если мы будем продолжать, путь назад будет отрезан. Смотри, прошло всего две недели, а нам уже очень трудно. — Она почувствовала, как ее плоть и душа отрываются от него, и это было мучительно. Лиана крепко взяла его за руку. — Через год, через два будет гораздо хуже. Мы просто не сможем этого вынести. — Ник посмотрел ей в глаза Лиана вздохнула. — Пора, друг мой, проявить силу, мы ведь сильные, ты сам сказал. Выхода нет. Мы полюбили друг друга. У нас было две недели. Прекрасные… я буду помнить о них всю жизнь, но больше между нами не будет ничего. — Она замолчала, слезы медленно покатились по щекам — Когда мы сойдем на берег, любимый, мы должны смотреть вперед, а не оглядываться назад… но мы будем помнить, как любили друг друга, и желать друг другу добра.
Теперь слезы стояли и в его глазах.
— Но я могу тебе звонить время от времени?
Лиана отрицательно покачала головой, а потом, вскрикнув, как маленькая раненая птица, бросилась в его объятия. Так они сидели, не двигаясь, больше часа, он смотрел на ее мокрое от слез лицо и боролся с собственными слезами. Все уже было сказано. Нужно было разрубить все, что их связывало вместе. И было мучительно больно, как тому раненому с «Королевы Виктории», которому неделю назад на их глазах врач в столовой ампутировал руку.