Перепутья
Шрифт:
С этим нужно было что-то делать - и делать прямо сейчас.
– Ну смотри, какие у нас есть варианты?
– Агриппа начал думать вслух, - Антоний сразу нет. Нам нечего ему предложить, кроме того - мы для него потенциально опасны. Он нас убьет быстрее, чем мы успеем рот открыть.
Потенциальный шанс повторить судьбу Помпея-старшего выглядел до ужаса реальным. Их с Меценатом головы словно бы уже катились по египетскому песку под хохот Антония – и никому не было до них никакого дела. Их потенциальные преследователи не пролили бы по ним ни единой слезы – не говоря
– Дальше. Секст Помпей, - продолжал рассуждать он. Меценат внимательно смотрел на него, словно ждал, пока он озвучит единственно верный идеальный вариант, - Не знаю. Не уверен.
– А по-моему Помпей - наш шанс, - пожал плечами Меценат. В его глазах промелькнуло что-то до боли напоминавшее надежду, - У нас с ним почти нет взаимных претензий. Да, он был в проскрипционных списках, но туда его занес Антоний и, я думаю, он об этом знает.
– С ним может быть и нет, но с теми, кого он приютил? – Агриппа невесело ухмыльнулся, - Почти все проскрибированные, кто успел сбежать, укрываются у него. Даже если он сам будет не против и примет нас, они быстро перережут нам глотки и выкинут в канаву.
– Но… Но мы ведь… - Меценат переменился в лице, и его голос дрогнул. Он явно не хотел признавать своего поражения.
– Гай, ну ты же знаешь, что это не так, - Агриппа мрачно ухмыльнулся.
– Но мы можем так сказать! – воскликнул Меценат, - Кто нас раскроет? Август мертв.
Теперь Агриппа смотрел поверх костра, куда-то в непроглядную темноту леса. Казалось, что еще чуть-чуть – и темнота уставится на него в ответ.
– Я не готов так легко предать память своего друга, - отчеканил он.
Повисла тишина, и в этой тишине он быстро пришел в себя. Помотав головой, он отогнал морок и обычным, спокойным голосом продолжил:
– Дальше.
– Дальше? – удивленно переспросил Меценат.
– Лабиен[3], - не обращая на него никакого внимания, продолжил Агриппа.
– Ты с ума сошел?! – очередное восклицание заставило его оглянуться.
Теперь в глазах Мецената читался неподдельный испуг.
– Нет, я абсолютно серьезно. Все не так безнадежно, как кажется, - продолжал Агриппа, - Его даже не было при Филиппах. Между нами нет ничего личного.
– Его может и не было, но остальные-то были! – взвился Меценат, - Да они нас еще быстрее в канаву отправят, чем проскрибированные Помпея!
– Не знаю, - Агриппа покачал головой, - Не думаю. Между нами была война. Мы победили, они проиграли. Ничего личного, просто такие правила.
Горечь поражения и страх загнанных зверей невозможно было сравнивать. Слишком разные эмоции. Слишком разные последствия.
Кто бы мог подумать, что роли поменяются настолько быстро.
– Это ты так думаешь, - резонно заметил Меценат и снова потянулся к палке чтобы помешать потускневшие угли в костре, - А теперь представь себя на их месте. Посреди диких парфян и бесконечных песков, без единого шанса когда-либо вернуться домой. И они точно знают, кто виноват в их положении.
В его словах было больше правды, чем Агриппа был готов признать.
–
– Именно, - усмехнулся Меценат, а затем, переменившись в лице, добавил, - И откуда он нам только на голову свалился? Все же так хорошо шло…
Дополнительные пояснения не требовались – Агриппа сразу же понял, кого Меценат имел ввиду.
– Не знаю, - усмехнулся он, - В той истории, что он озвучил Августу, не вяжется слишком многое. Невозможно просто потеряться на четыре года, когда тебя в Италии каждая собака знает в лицо. Мог бы придумать хоть что-нибудь получше, или он нас совсем за идиотов держит?
Меценат усмехнулся и уставился на огонь.
– А кто мы, если не идиоты, Марк? – после продолжительной паузы, сказал он.
Повисла тишина, нарушаемая только треском костра, стрекотанием сверчков и тихими разговорами рабов, заканчивавших с приготовлением ужина.
Все не должно было быть так. Не могло быть так.
– Люди, такое ощущение, что с ума посходили, - первым нарушил тяжелое молчание Меценат, - Ты не заметил?
– М-м-м? – вынырнув из своих, не самых радужных мыслей, отозвался Агриппа, - Нет. Ты о чем?
На своем пути они проехали через многие большие и маленькие города, но, погруженный в мрачные размышления, он мало обращал внимание на окружение. Меценат всегда был куда более наблюдательным.
– Да так, - неопределенно отозвался Меценат, - Где ни проезжаем, только и разговоров о злых духах, гневе богов и конце времен.
В ответ Агриппа только пожал плечами.
– Ну а что ты хотел. Война только закончилась, Помпей блокирует торговые маршруты, еще чуть-чуть – и начнется голод. Мертвые возвращаются к жизни. Похоже на конец времен, не находишь? – хмыкнул он.
Люди всегда и везде видели знамения и свидетельства воли богов – и до недавнего времени это было им только на руку. Быстро раскусив фишку, они втроем практически смогли провернуть то, что доселе было немыслимым.
Но и это не помогло.
Мертвые должны были оставаться мертвыми, но одному конкретному мертвому это забыли объяснить.
– Да, есть такое дело, - Меценат хмыкнул, - У меня у самого такие мысли нет-нет, да и появляются иногда, если честно.
– Немудрено, - Агриппа грустно ухмыльнулся.
Их разговор продолжился утром, под тяжестью дождевых туч, с первыми лучами невидимого солнца. Зевающий Агриппа только успел взобраться на лошадь и легонько ударить ее по бокам, как Меценат нагнал его и с отчаянной надеждой спросил:
– Может быть, все-таки к Помпею? – так, словно и не было этого многочасового перерыва на сон, отдых и мрачные раздумья.
Задумчивый взгляд сонного Агриппы уткнулся в покачивающиеся на ветру кроны деревьев.
В их игре было ровно два пути. Победа или поражение. Строить планы имело смысл только для первого. Для второго не должно было и не могло наступить никакого “после”. Два года назад, под мрачным небом Филипп[4], он твердо решил для себя, что поражение равно смерть и придерживался этой парадигмы с тех самых пор.