Шрифт:
Посвящается всем близким людям, которые сейчас далеко от вас.
Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам…
Застрять в компьютерной игре. Оцифроваться. С кем еще это могло случиться, кроме как со мной? Я неудачник.
Нет, с одной стороны, действительно интересно, ведь у тебя есть абсолютно новая жизнь, наполненная приключениями. Освободиться от оков стареющего тела, получить новое, вечно
Когда я превратился в кусок программного кода, в набор единиц и нулей? Когда логаут перестал отвечать, как и экстренное отключение от виртмира? Я уже не помню этого дня. После него прошло слишком много других дней, сначала наполненных весельем, а уже потом ненавистью и отчаянием. Время тут идет совсем иначе. Но прошло больше года, это точно.
Очередная таверна в провинции, где-то в отдалении от столицы. Порция доброго эля, миска тушенного с бобами мяса, кусок ржаного хлеба. Вкус чувствуется, но он отличается от того, что был в настоящей жизни. Фальшивка.
Я доедаю мясо, дожевываю хлеб и, разглядывая свое отражение в пиве, тихо молюсь. Молюсь о том, о чем я мечтаю всю свою новую жизнь. Молюсь не выдуманным богам и демонам, которым поклоняются остальные жители этого мира, я молюсь тому настоящему Богу, который сотворил нашу Землю и всех людей на ней.
«Боже, пожалуйста, верни мне прошлую жизнь. Позволь снова жить с матерью и отцом, они – самое дорогое, что есть у меня. Сделай все это сном, позволь мне проснуться».
Он не слышит меня. Или не хочет отвечать. Или просто слишком занят… Хотя, может, он знает все обо всех. Он – Бог, а я даже не человек. Уже не человек.
Помолившись, я бросаю на стол несколько золотых монеток и поднимаюсь наверх, к себе в комнату. Даже звон монет тут не такой, как в жизни.
Засыпая, каждый раз я думаю, что завтра проснусь у себя дома от того, что мама будет меня будить и ворчать, что опоздаю в школу, совсем как раньше. Думаю так долго, что убеждаю себя в этом.
Но каждое утро разочаровываюсь.
Попробовать рассказать кому-нибудь о своей беде? Думаете, я не пробовал? В лучшем случае мои собеседники могли только покрутить пальцем у виска. В худшем называли сетевым маньяком и начинали сторониться.
С тех пор я решил скрывать свое отличие от остальных игроков.
Ни с одной компанией я не мог играть вместе дольше недели: потом кто-нибудь спрашивал, почему я круглые сутки онлайн, и приходилось бежать прочь, скрываться.
Поэтому я тут, в тавернах, расположенных на полузаброшенных трактах. Я сторонюсь столиц, я не могу вступить в клан, иначе все начнется заново.
А я этого не хочу.
Шкуры оленей дают достаточный доход, чтобы хватало на еду. Я убиваю оленей, ем, молюсь и сплю. Как в том попсовом женском романе…
Очередной
Дверь таверны со скрипом открывается, раздается звонкий стук каблучков. Если каблучки, значит, магичка. Хотя какая мне разница?
Странные идеи у дизайнеров этой игры. Каблуки в лесу. Хотя это же всего лишь игра. Для всех, кроме меня, ага.
– Миленько тут, – говорит девочка у меня за спиной.
В зале, кроме меня, персонажей нет. Это она пытается мое внимание привлечь или просто эмоции свои выражает?
– Да, да, вы правы, – говорит хозяин постоялого двора. Вряд ли от кого-то еще он услышит такой отзыв о своем заведении.
Девчонка хмыкает, а шаги ее приближаются ко мне. Я утыкаюсь в тарелку, глотаю, давлюсь. Видимо, молиться сегодня придется уже в номере.
– Не думала, что увижу тут игроков, – говорит она. Теперь точно мне.
– Это игровой мир, – отвечаю я и делаю большой глоток из кружки. – Игрока тут можно встретить где угодно.
Бесцеремонно подсаживается за стол, подзывает хозяина, что-то заказывает. Персонаж ее довольно симпатичен, хотя среди высших эльфиек уродин я никогда не видел. Видно, что создавала его долго, с расчетом.
– Не составишь компанию? – спрашивает она. – Я Лерба.
Лерба. Значка клана нет, что, в принципе, ничего не значит – он вполне может быть скрыт в настройках.
Грубые слова застряли у меня в глотке, я понял, что это шанс разузнать новости, – игровую почту я не читал уже давно, а спама, да и просто мусора, там сейчас столько, что мне не разгрести его за несколько лет.
– Хельг, – отвечаю я.
– Олег, значит? – интересуется Лерба.
– Валерия?
– Именно. – Она закидывает ногу за ногу.
Появляется трактирщик, выставляет на стол тарелки, почему-то настоящие фарфоровые, а не грубые деревянные миски, из которых ел я, а под конец появляются два фужера и пыльная бутылка игристого вина.
– Не откроешь?
Беру бутылку, снимаю фольгу, аккуратно, чтобы не расплескать, выдергиваю пробку. Наливаю ей и ставлю бутылку на стол.
– Не выпьешь со мной?
Она меня что, «склеить» решила?
– Нам, свиньям, привычнее из корыта, – вырывается у меня, и я затыкаюсь на полуслове, увидев ее реакцию.
Скорчило ее так, будто я только что очень громко испортил воздух.
«Олег, как себя нужно вести с девочками?» – пролетает в голове.
– Извини, – сконфуженно проговариваю я и наливаю себе.
– А я-то думала, что ты сейчас из горла пить начнешь, – язвительно комментирует она.
Мы чокаемся за знакомство. Выпиваем. Терпкий вкус – мне вспомнился Новый год…