Переворот
Шрифт:
– Па, ты терпеливый человек! Что же ты узнал? Не расскажешь?
– Может быть, позже, когда помирать буду. – Алексей Петрович засмеялся, потом посерьезнел. – Обещай молчать, как молчал я.
– Но мне никто не…
– Обещай!
Константин поежился и нехотя кивнул.
– Хорошо, обещаю. Хотя не понимаю, что в этом секретного. Мне ж никто не поверит.
– Ты забыл об одном: силы, пересылающие знания через мозг ретрансляторов, принадлежат разным уровням разума, причем зачастую конкурентным. Если о полученном тобой файле узнают другие,
Константин вздрогнул.
– Ничего себе подарочек судьбы! На фига мне это? Я же не просил…
– Никто не просил, но свобода выбора не в наших руках. Эту свободу надо заработать.
Константин с интересом заглянул в глаза отца.
– Ты уже… заработал?
– Иди, мне надо подготовиться к встрече. Вечером поговорим.
Костя кивнул и вышел.
Два дня он крепился, пребывая в состоянии ступора, что было немедленно замечено женой и оценено как попытка скрыть увлечение другой женщиной. Загнанный в угол Константин плюнул и рассказал Лере все, что знал. Рассказ на жену не произвел впечатления, она обиделась и в тот же вечер уехала к маме в Уссурийск. А ночью к нему заявился гость.
Сначала Костя не понял, что его разбудило, – какой-то странный дребезжащий звук. Затем послышалось шуршание и шипение. Костя дернул за шнур торшера и увидел стоявшую на хвосте тройную змею. Это был ромбический гремучник, укус которого смертелен, а дребезжание создавал его хвост, состоящий из роговых чехликов.
Константин сунул руку под подушку, где у него лежал пистолет (он имел право носить оружие) и тут же отдернул: змея мгновенно выросла над краем кровати, угрожающе поводя из стороны в сторону ромбовидной головой. Костя замер. Мыслей не было, в душе гнездился страх, а в ушах раздавался голос отца: «Тебя нейтрализуют… молчи… никому не говори…» Не надо было рассказывать жене, мелькнула запоздало трезвая мысль.
Раздалось шелестящее дребезжание, и Константин осознал, что это дребезжание складывается в подобие слов.
– С-с-слуш-ш-шай… – отчетливо прозвучало в ночи. – Мы с-с-сзнаем… с-с-скоро с-с-соберутс-ся с-с-обрат-тья… от-тдай с-с-с-сзнание… будеш-ш-шь ш-ш-шжить…
– Какое знание? – пискнул Константин.
– Ты вс-с-се с-с-сзнаеш-ш-шь… с-с-сон… ш-ш-ш-жди… мы вернемс-с-ся…
Дребезжание прекратилось. Змея перестала гипнотизировать, струей жидкого металла пересекла спальню и исчезла. Это не было ни бредом, ни сном. А главное, Костя понимал: змея представляла ту силу, которой информация не предназначалась, но которая была заинтересована в ее получении.
Он поплелся на кухню, включил свет и увидел на столе нечто вроде пупырчатого черно-коричневого подноса. «Вечно жена забывает прибрать», – подумал он и вдруг с омерзением понял, что идеальной формы «поднос» на самом деле скопище тараканов! И тут круг «подноса» распался, тараканы разбежались по столу и тут же собрались в новую конфигурацию. Константин ошеломленно раскрыл рот: насекомые образовали слово «привет».
– Привет, –
Тараканы сломали строй, засуетились и сложились в целую фразу: «Просим прощения. Получился сбой».
– Не понял… – выдавил Костя.
Новая перестановка.
«Тебе нельзя было делиться информацией».
– Я никому… только жене…
«Мы заберем информацию после достижения объема».
– К-какого объема?
«Объема памяти эгрегора данного дома не хватает для перезаписи твоей информации мы соберемся вместе жди».
– Вы хотите сказать, что все… э-э… тараканы соберутся у меня дома?! Сколько же вас будет?
«Полноценный эгрегор объединяет десять в двенадцатой степени ячеек памяти».
– Господи, биллион, что ли?!
«Жди мы собираемся ни с кем не контактируй иначе погибнешь».
– Я понимаю… Сколько вас ждать?
«Уже недолго ляг в постель вспоминай сон».
И Костя понял, что шансов выжить у него почти нет. В его памяти содержалась важная информация о том, как легко и просто уничтожить человечество. Эту информацию нельзя было передавать никому. Людям нужно было дать шанс.
В прихожей раздался звонок.
Костя вздрогнул, подумал: наверное, это отец, и пошел открывать. Но это был не отец.
Дверь распахнулась от удара, в прихожую ворвались двое мужчин в одинаковых костюмах, с пистолетами в руках, оттерли хозяина в кухню, один быстро осмотрел комнаты, вернулся и позвал кого-то с лестничной площадки:
– Заходите, Владислав Адамович.
В прихожую шагнул еще один гость, невысокого роста, но очень широкий, с квадратным мясистым лицом и редкими волосами. Глаза у него были прозрачные, умные, мерцающие иронией.
– Здравствуйте, Константин Алексеевич, – сказал он негромко. Ворвавшиеся мужчины бесшумно испарились. – Поговорим?
– Проходите, – промямлил Костя, вспоминая, что у него под подушкой лежит пистолет.
Они прошли в гостиную.
– А теперь выкладывайте все, что знаете.
– Что я знаю?
– Не прикидывайтесь, вы принципал и знаете, о чем я говорю. Вы получили интенсионал о некоем событии, мы хотим знать, что содержится в нем. Вопрос понятен?
– Понятен. – Костя вдруг заметил вползающую в комнату скользкую текучую струю: гремучник уже был здесь и привел с собой свою «гвардию». – А если я откажусь?
– Мы все равно добьемся своего, а вы в лучшем случае станете идиотом. Подходит вам такая перспектива?
– Нет, – сжал челюсти Костя. – Кого вы представляете?
– Какое это имеет значение? Ну, скажем, конкурирующую структуру.
– Конкурирующую с кем?
Гость нахмурился и, почувствовав в голосе хозяина подозрительные нотки торжества, огляделся.
– Мы чего-то не учли, Константин Алексеевич? Что-то вы оживились.
– Вы многое не учли, – кивнул Лемехов, наблюдая краем глаза за передвижением змеи. – Например, вмешательства еще одной конкурирующей структуры.