Перевозчик
Шрифт:
17
По улице продолжал катиться поток автомобилей. Люди возвращались домой или, напротив, спешили развлечься, отправляясь в развлекательные заведения города. Кто-то спешил в бары и рестораны, а кто-то даже в театры.
«Что можно делать в театре?» – подумал Роджер, следя за тем, как сержант с множественными затруднениями пытался выбрать из архива подходящий случаю текст.
Кто-то рассказывал, что и в театрах бывали буфеты, где можно было накатить пару порций и встретить второй акт без страха. Ну, или купить конфет, однако Роджер полагал, что на одних
– Вот здесь, сэр, пожалуйста. Прочитайте сначала текст.
– Я прочитал, давай стилус…
– Вы не успели, извините. Прочитайте на самом деле, сэр, это важно для вас, – настаивал сержант.
Роджер выхватил у него стилус и поставил подпись.
– Но, сэр!
– «Наиважнейшее из вышеперечисленных»! – процитировал по памяти Роджер, и сержант замолчал. Роджер намеревался скрыться в толпе, но неожиданно кто-то схватил его сзади за пояс.
– О, сэр! Огромное вам спасибо! Если бы не вы, они бы уничтожили Говарда!.. Спасибо вам, огромное!..
Роджер уже понял, что его благодарит спутница пострадавшего, которого вместе с хулиганами-холландерами уже увезли медицинские «экстры».
– Да-да, мадам, и вам всего хорошего. Был искренне рад, честное слово…
Роджер попытался сразу избавиться от привязчивой и благодарной женщины, но она не отцеплялась.
– Мы с Говардом собирались зимой пожениться, – бубнила она, волочась следом.
– Поздравляю и все такое, дорогуша, давайте же, наконец, расстанемся друзьями!.. – упрашивал протрезвевший Роджер. В этот момент они оказались у парадного входа под яркими софитами, и ему показалось, что дамочка имеет знакомые черты.
Она и сама, отцепившись от пояса, вскинула голову и спросила:
– Так это вы?
– Да, типа. А ты-то кто?
– Вы не узнаете меня, мистер Вуйначек?
И только здесь Роджер понял, почему эта фифа показалась ему знакомой, поскольку это была сама Пенелопа Кьюзак, со всеми своими преимуществами – длинными ногами, короткой юбкой и глубоким вырезом на груди. Мечта любого вменяемого мужчины, однако теперь Роджер себя таковым не считал, он уволился из «Кехлер и Янг», поэтому смотрел совершенно в другую сторону – туда, где свежий воздух, кислород и свобода.
Роджер протрезвел быстрее, чем рассчитывал. Ну что за дела? Он полагал, что эта унылая контора осталась далеко позади, а тут эта Кьюзак. Нет, она дамочка вполне ничего себе, увидишь – не забудешь, тем более в таком расстроенном и доверчивом состоянии. Размер сисек и всего прочего заставляет задуматься, кто бы спорил? Но Роджер надеялся оставить все эти богатства в прошлой жизни, почему же не получилось?
– Мистер Вуйначек, мне необходимо выпить, и я дам вам флайер на двоих…
– У меня есть флайер, спасибо. А может, я вызову вам такси, мисс Кьюзак?
– Нет, это невозможно, – мисс Кьюзак колыхнула бюстом, и на Роджера накатила волна какого-то дорогого и обаятельного парфюма. – Невозможно, потому что одна я не смогу преодолеть это, понимаете? Они сожгли Говарду лицо, понимаете?
– Я все видел,
– Ну так… – она всплеснула руками. – Дайте чего-нибудь выпить!
– Идемте, в этом я вам отказать не могу.
18
Роджер привел мисс Кьюзак к тому самому бару, где заправляли «кальвадосом с яблоком». Им пришлось пробиться через запруженный публикой танцевальный зал, да и в «Сеньоре-пенсиоре» тоже было довольно тесно, и здесь на широких удобных стульях возле стойки не нашлось ни одного престарелого джентльмена, только молодые люди слегка за двадцать, а некоторые… Роджер даже усомнился, что им исполнилось восемнадцать.
– Ага, мистер! Время подошло, и я могу предложить вам «зеленый фонарь»! – обрадованно сообщил бармен.
– Да, я готов, – сразу согласился Роджер, забираясь на стул.
– Я хочу сесть с вами… – сказала Пенелопа, но следующий свободный стул находился через один, который занимал какой-то крашеный блондин.
– Приятель, ты бы не перебрался на следующую табуретку, а то моя дама…
– Пошел в жопу!..
– А, ну так даже проще, – кивнул Роджер и сбросил соседа коротким тычком, после чего Пенелопа взобралась на освободившийся стул и улыбнулась.
– Давно не была в хорошем месте, где можно выпить все, что захочется…
– А какие же проблемы, мисс Кьюзак, ведь у вас хорошее жалованье?
– Жалованье хорошее, но Говард был против, дело в том, что мы собирались завести ребенка, понимаете?
– Значит, газированную воду? – попытался угадать Роджер.
– Да уж на хрен, хочу то же, что у вас…
– А как же Говард?
– Он сейчас в больнице, я очень за него переживаю, поэтому мне вот этой дряни, что у вас…
– «Зеленый фонарь», мисс, – подсказал бармен.
– Тогда и мне тоже, и положите лайма побольше.
– Разумеется, мисс, как скажете.
Вскоре перед Пенелопой оказался высокий бокал с зеленоватым напитком, который от брошенного на дно фонарика казался искрящимся жидким изумрудом.
– Это то, что нужно! Сколько коктейлей вы выпиваете за вечер, мистер Вуйначек?
– Зависит от вечера, мисс.
– Пенни, Вуйначек. Не напрягайтесь, все равно вы уволились, притом так неожиданно для меня.
– Почему неожиданно?
– Я намеревалась уволить вас лично, даже предвкушала удовольствие, какое испытаю, увидев вашу перекошенную от удивления и досады рожу. И вдруг вы ушли сами, я была дико разочарована. Почему это произошло, кстати? Вы что-то почувствовали?
Пенелопа потянула из трубочки и поморщилась.
– Просто пришло время уходить, – пожал плечами Роджер.
– Крепкое пойло. Что они туда намешивают – ацетон?
– Вообще-то абсент и кукурузный спирт.
– Таким лучше стены красить…
– Не болтайте, Пенни. «Зеленый фонарь» требует вдумчивого подхода и уважения. Не то…
– Что «не то»?
– Может здорово тебя подвести.
Роджер и Пенни пропустили по паре «зеленых фонарей», и их разговор становился все более неформальным. То, что Роджер уже уволился из «Кехлер и Янг», окончательно раскрепостило Пенелопу, и она уже не стесняясь рассказывала ему самые скабрезные, по ее мнению, анекдоты, которые когда-либо слышала.