Перевозчик

Моё заявление о том, что среди них есть крыса, подействовало очень сильно. Они долго переваривали эту мысль, не зная, что делать дальше.

— Ты можешь это доказать? — наконец спросил главный.

— Нет, — сказал я, — только косвенно. Могу, например, показать, где заложена взрывчатка.

— Ты что, не видишь? Они же нас разводят! — крикнул тот, что получил от меня молнией в промежность.

Он уже немного оклемался и начал вставать с асфальта.

— В чём-то он прав, — сказал главный задумчиво, —

не вижу оснований вам верить, если честно.

— Посмотрите на места, где заложена взрывчатка, тогда решайте, — пожал я плечами, — вообще, верить или нет, дело, конечно, ваше. Ты начальник конвоя? Просто если нет, может быть стоит довести эту информацию до того, кто здесь принимает решения?

— Для вас достаточно и моих полномочий, — сказал главный, — и вы извините, но мы вынуждены вас задержать!

— С какой это стати? — напрягся я, — у вас нет такого права. А если вы это сделаете, то для нас это будет равносильно нападению.

— Ситуация непонятная, и мы не можем отпустить вас просто так. Вдруг вы замышляете что-то против конвоя? — сказал главный.

— Тогда вам нужно задерживать каждого, кто попадётся на пути, — сказал я, — ведь любой может что-то замышлять. Если бы мы хотели от вас чего-то, зачем бы тогда приходили сюда и пытались предупредить?

— Не знаю, — пожал плечами главный, — это нам и предстоит выяснить.

— И как же вы это будете делать? — усмехнулся я.

— Поживём, увидим, — сказал главный.

— Чем больше я с вами общаюсь, — вздохнул я, — тем больше мне кажется, что вы тут все заинтересованы в том, чтобы конвой попал в ловушку.

— Не дёргайтесь лучше, — сказал главный, — вы под прицелом, не думаю, что вы умеете останавливать пули. Да и магов у нас в охранении достаточно. У вас нет шансов победить, так что лучше не сопротивляйтесь.

Ситуация была, надо сказать, очень паршивая. Я себе всё совершенно не так представлял. И никак не укладывалось в голове, они реально просто нам не верят, или преследуют какие-то свои интересы.

— Что будем делать? — спросила Алиса едва слышно.

— Сможешь быстро уйти, чтобы тебя не достали? — также тихо спросил я.

— Как пуля! — откусывая яблоко, сказала Алиса.

— Я останусь, ты улетай, — кивнул я, — сразу, как только я возьму на себя внимание.

— Уверен? — пристально посмотрела мне в глаза Алиса.

— Да, — сказал я одними губами.

— Вы чего там шепчетесь? — спросил главный, которому не нравилось, что мы что-то обсуждаем втихаря.

— Ладно, — сказал я и сделал пару шагов вперёд, — только держите меня подальше от этого пидора, — указал я на того, который разговаривал с нами первым.

— Ах ты, сука! — заорал он и бросился ко мне, но главный остановил его, схватив за плечо.

Раздались несколько удивлённых возгласов и пара неуверенных выстрелов.

— А вот стрелять точно не нужно было, — сказал я, — если бы попали, то нажили бы себе ещё врагов. Моё доверие к вам и так уже на минимуме. Не нужно было пытаться вам помочь!

— Ты так говоришь, как будто что-то из себя представляешь, —

злобно процедил тот, что в военной форме.

Я отвлёк на себя внимание, дав возможность Алисе резко стартануть вверх. И мне очень не понравилось, что они в неё выстрелили. Вряд ли попали, но тем не менее. Сам факт!

— Почему она сбежала? — внимательно на меня глядя, спросил главный.

— Не сбежала, а улетела, — сказал я, — потому что нечего ей здесь делать. Странно вы себя ведёте. Вам хотят помочь, а вы агрессию проявляете. Не ожидал такого от гуманитарного конвоя. Знал бы, что вы такие, не полез бы предупреждать. Ну взорвётся эстакада и взорвётся. Мне-то какое дело? Мог бы идти по своим делам спокойно.

— Так зачем же полез? — спросил главный.

— Хотел поступить правильно, — вздохнул я, — видимо, зря. Если вы своими людьми не дорожите, почему я должен о них переживать? И то, что вы стреляли по моей напарнице, это вообще ставит вас для меня вне закона.

— Это была случайность, просто от неожиданности ребята пальнули, — махнул рукой главный.

— То есть я могу сейчас пристрелить кого-то из ваших от неожиданности, скажу, что это просто случайность и всё будет нормально? С какой стати вы вообще стреляете в людей? На вас ведь никто не нападал! — сказал я.

— Ладно, конвою пора трогаться, — сказал главный, — не делай глупостей. Тебя сейчас свяжут немного, на всякий случай.

Я понимал, что против этой силы сделать сейчас ничего не могу, приходилось подчиниться. Главное, чтобы остальные не полезли меня отбивать у конвоя. Жертвы были никому не нужны. Ребята здесь были на работе, и они не виноваты, что начальство у них тупое попалось.

Оставалось только надеяться, что если эстакада всё-таки взорвётся, то не рухнет полностью, похоронив нас под обломками.

Ко мне направился один из солдат с наручниками.

— И что дальше? Когда вы меня отпустите? — спросил я.

— Это зависит от того, как дальше будут развиваться события, — сказал главный.

— То есть если плохо, то вы всё повесите на меня? — усмехнулся я, — сделаете крайним того, кто хотел вам помочь? Ну вы и уроды!

— Не стоит нас дразнить, — сказал главный, — придержи лучше язык. Ты не в том положении, чтобы так дерзко себя вести.

— Плевать! — сказал я.

Во всей этой ситуации моё внимание привлекла ещё одна деталь. Те ребята, которые сидели на броне, не очень одобряли действия начальства. Это было буквально написано на их лицах. И даже несмотря на то, что стреляли в Алису тоже двое из них, я всё равно видел некоторую озадаченность от сложившейся ситуации. Как будто их напрягла та информация, которую я сообщил, и они недоумевали, почему начальство не захотело её проверить.

Меня посадили на броню одной из машин, и конвой тронулся. Оставалось только надеяться, что взрывать эстакаду либо некому, либо этого делать просто не будут, оставив эту закладку на будущее. Ведь сейчас у банды вряд ли есть силы, чтобы справиться с охраной конвоя… хотя мы, конечно, могли просто не всё знать.