Перикл

Арский Феликс Наумович

— Скрытый ритм? Непонятно. Разве каждый человек не сам определяет свою жизнь?

Наставник грустно улыбается:

— Конечно, сам. Но сам же и расплачивается.

И рассказывает историю Поликрата.

— Самосский тиран был необыкновенно удачлив. С сотней кораблей и тысячью стрелков из лука он покорил множество городов, ограбил их жителей и стал богатым и грозным правителем. Счастье ни разу не изменило ему, что особенно тревожило его друга — египетского царя Амасиса. И вот тиран получает письмо:

«Амасис так говорит Поликрату. Приятно слышать, что друг и союзник

благоденствует. Но твои необыкновенные удачи не радуют меня, потому что я знаю, сколь завистливо божество. И для себя, и для тех, кто мне дорог, я желал бы, чтоб удачи сменялись неудачами. В самом деле, я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь, кому всегда выпадала удача, не кончил несчастливо. Поэтому послушай меня: выбери самую драгоценную вещь, которую больше всего боишься потерять, и избавься от нее, закинь так, чтобы она никогда не попадалась людям на глаза».

Поликрат внял совету и решил избавиться от золотого перстня. Снарядил корабль и вышел в открытое море. Там он снял перстень и швырнул его в воду.

Через несколько дней ко дворцу тирана подошел человек.

— Ты кто? — спросил его стражник.

— Рыбак. Я хочу видеть Поликрата.

— Зачем?

— У меня для него подарок.

Рыбака провели к Поликрату, и он поднес тирану огромную рыбу.

— Хоть я и живу трудом своих рук, я не решился, поймав такую рыбу, тащить ее на рынок. Она показалась мне достойной тебя и твоей власти, и я дарю ее тебе.

Когда слуги разрезали рыбу, они нашли в ней перстень, который море возвратило хозяину. И Поликрат уверовал в то, что боги никогда не отвернутся от него, не желая нарушить его счастья. Но возмездие наступило. Вероломные союзники заманили Поликрата в ловушку и предательски убили. Так что прав мудрый Эзоп, говоря:

…Если случится Радость кому испытать — следом отмщенье идет.

Расплата, возмездие. Перикл слышит об этом на каждом шагу. Дерзких карают боги, неосмотрительных — люди. Каким же нужно быть, чтоб не искушать судьбу? Злым или добрым? Решительным или смиренным? Угождать всем или оставаться самим собой? Вопросы, непосильные для мальчишеского ума. Но одно он усваивает твердо — всегда и во всем человек должен сдерживать себя. Ничего — слишком, все — в меру. Терпение. Еще раз терпение. И осторожность.

Так формируется характер. Пока еще — характер юнца. Позднее — характер государственного деятеля. В глазах потомков он превратится в символ политики и даже целой эпохи, которую обозначат именем Перикла.

Мальчик устало бредет по улице. Он не спешит домой и медленно повторяет про себя стихи, которые пришлось сегодня заучивать. Хорошо тем, у кого есть папирусы, — их можно не раз перечитывать. Но они стоят немалых денег. А отец, хоть и богат, но скуп и расчетлив. Он практичный человек и не станет тратиться на пустяки. То ли дело постройка корабля, который принесет доход, или устройство театрального представления, о котором будут говорить: «Помните, это случилось, когда хорегом был Ксантипп?» Впрочем, сейчас, когда он в изгнании, ему не до того.

Учитель

не выпускает драгоценного свитка из рук. Он повторяет строку за строкой, пока не убедится, что текст заучен наизусть. Хорошо еще, что он читает стихи — их запомнить нетрудно. А вот проза? Кто ж упомнит сочинения, в которых нет ни строгого размера, ни ритма?

Перикл еще не знает: когда произведения прозаиков — ученых, историков, философов — приобретут популярность, с ними будут знакомить учеников школ. И неизбежно появятся учебники, которые грекам еще не известны.

А пока их заменяют поэмы Гомера и Гесиода. Гомер — это целая энциклопедия, учебник истории, географии, источник мудрости и благочестия. «Когда дети научились грамоте, — говорит Платон, — им кладут на скамейки стихотворения хороших поэтов, — а там много вразумлений, назидательных рассказов и прославлений, древних доблестных мужей — и заставляют их выучивать, чтобы ребенок подражал и стремился стать таким же».

«Полезным» поэтом считали и Гесиода. В его «Теогонии» рассказывалось о происхождении богов и людей, а «Труды и дни» давали советы, как вести хозяйство, управлять домом, увеличивать богатство.

Образованный эллин должен был помнить множество стихов, чтобы украсить свою речь во время беседы. Однажды Сократ предложил друзьям: пусть каждый признается, чем он больше всего гордится. И один из собеседников ответил:

— Отец мой, заботясь, чтобы из меня вышел хороший человек, заставлял меня учить все произведения Гомера, и теперь я мог бы прочесть наизусть всю «Илиаду» и всю «Одиссею».

Гордиться и в самом деле было чем: в обеих поэмах в общей сложности почти 28 тысяч строк!

Перикла знакомят не только с поэзией. Как истинный гражданин, он обязан уметь играть на флейте и лире, петь, танцевать. Ведь музыка, как и математика, облагораживает человека. Перикл уже знает четыре арифметических действия, квадраты и кубы чисел, дроби, пропорции, решает геометрические задачи. Он не собирается подсчитывать будущие расходы и доходы — он готовит себя к политической деятельности и тренирует ум.

Бессмертные боги! Надо спешить — он чуть не позабыл: сегодня его ждет учитель музыки Дамон. От него всегда услышишь что-нибудь неожиданное и необычное. Его и называют каким-то странным словом — «софист». Агаристе Дамон внушает подозрение: не влияет ли он дурно на ее сына. Но она молчит — такова воля изгнанника-мужа. Зато Перикл счастлив — у него есть друг, которому можно довериться.

— Так ты говоришь, Перикл, что хочешь научиться добродетели? Справедливое желание. Только как понимать добродетель?

— Я думаю, Дамон, добродетелен тот, кто делает добро.

— Кому?

— Своим согражданам.

— А что же для них добро? Деньги? Земля? Ты хочешь им это дать?

— Нет-нет, наверное, людям нужно другое, только я не знаю — что.

— Я тоже не знаю, Перикл. Но было бы хорошо, если б они хотя бы не мешали друг другу. А то каждый заботится лишь о себе, о своей выгоде…

— Я понял тебя, учитель. Ты же сам говорил, что целое важнее части. Если государство процветает — жители счастливы, верно?