Перикулюм

Переводчик и редактор: Татьяна Соболь

Оформление и обложка: Маргарита Волкова

Сильвия Плат

ПРЕЛЮДИЯ

Это тюрьма, полная рифм и загадок. Место, где тьма и свет — одно и то же.

Внутри вас ждут плотские страсти.

Ваши крики вас не спасут, они только их возбудят.

Безопасность — всего лишь иллюзия.

Не доверяйте никому. Сомневайтесь во всем.

Он следил. Он ждал.

Скоро настанет

и ваш черед.

Servatis Periculum.

Грядет что-то страшное.

Совершите путешествие по Обители Дьявола.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Говорят, что от дурных затей остаются самые лучшие воспоминания.

Я лично могу подтвердить, что с этим не поспоришь. Но знаете, с чем еще не поспоришь? С последствиями, которые очень скоро напомнят вам обо всех ваших идиотских решениях.

Вы, наверное, думаете, что этот урок я усвоила целую вечность назад, но вот, полюбуйтесь, пожинаю все то, что посеяла.

В адских муках.

Слишком много текилы и слишком мало времени на восстановление объединились в смертельный союз.

Я знала, что пить так, как пила накануне вечером, нельзя, даже если бы на это у меня имелся целый список уважительных причин.

К моему большому несчастью, у меня это никогда не получалось. Я не из тех, кто способен утопить свои печали на дне бутылки, хотя и всегда завидовала тем, кому это удавалось. В мире не нашлось бы столько алкоголя, чтобы исправить тот раздрай, в котором я пребывала. Не говоря уже о том, что я не переносила спиртное и, когда напивалась, то даже отдаленно не казалась привлекательной.

Некоторые девушки обладали способностью в состоянии алкогольного опьянения становиться милыми. Я же превращалась в аналог умирающей без воды рыбы… с намеком на новорожденного теленка. Бр-р. При одной мысли о том, что мне придется выпить еще хотя бы каплю предательского этанола, на меня накатывала омерзительная тошнота.

Я дважды почистила зубы и все еще ощущала его вкус.

Несмотря на то, что напиться до бесчувствия было не самым лучшим способом справиться с моим душевным и эмоциональным потрясением, это никак не затронуло мой рассудок. А это уже что-то да значит.

Хотя, учитывая все обстоятельства, было бы очень смешно, если бы от бухла я потеряла связь с реальностью. Мои шансы прожить жизнь в здравом уме имели приблизительно такую же степень вероятности, как и при подбрасывании монетки. Выпадет орел — стану похожей на отцовскую часть моей семьи. Решка — пойду по стопам маминой. Впрочем, когда речь заходит об этих чокнутых придурках, еще не известно, что хуже.

Я обошла парочку, бредущую через вестибюль курортного отеля, поправила темные очки и крепче сжала ручку чемодана.

— Кажется, я умираю. Похмелье так недооценивают, — проворчала идущая рядом со мной

Меланта, еще сильнее натянув шапочку.

— Так хреново я себя не чувствовала со времен нашей вечеринки по случаю окончания средней школы, — согласилась Грейслин.

Оба эти утверждения нашли в моей душе отклик. Глубокий. Мне не хотелось вылезать из постели, разве что посидеть без дела с голым задом, набить рот жареной картошкой и выдуть несколько литров энергетика. Сейчас это казалось мне настоящим раем, но нам нужно было успеть на самолет.

Почувствовав на бедре легкую вибрацию, я вытащила из кармана мобильный и провела пальцем по экрану, чтобы прочитать сообщение. Я ожидала, что оно будет от родителей или моего abuelo. (прим.: «Abuelo» (исп.) — дедушка) Как ни странно, на экране не оказалось никакого номера.

Еще более странным было само послание.

Скрытый номер: «Грядет что-то страшное…»

Прочитав сообщение еще два раза, я остановилась и, нахмурившись, быстро напечатала ответ.

Л: «Кто это?»

Почти тут же выскочило диалоговое окно.

«Отправитель неизвестен. Сообщение не может быть отправлено».

— Ты в порядке? — окликнула меня Мэл.

— Да. Извиняюсь, — я изобразила на лице улыбку и снова зашагала, сунув мобильник в карман.

— Ну, погнали к чертям, — вздохнула Мэл, распахнув плечом одну из входных дверей.

— Может, хотя бы сядем в самолет, прежде чем ты начнешь демонстрировать свой негативный настрой?

— Раньше или позже. Какая разница? Ты прекрасно знаешь, что нас ждет, когда мы вернемся.

— Мы еще ничего не знаем, — возразила Грейслин.

— Я знаю, что нас уже давно заждались на наших «драгоценных» светских дебютах. Нас затащат в головной офис корпорации, и там родители объяснят нам, как именно они распланировали наше будущее. Наверное, уже выдали нас замуж за каких-нибудь невменяемых напыщенных козлов. За тех, что подбирают по цвету трусы и галстуки.

Это прозвучало чересчур драматично, но, к сожалению, Мэл была права. В нашем мире все именно так и происходило. Однако открыто согласиться я не могла. Это повлекло бы за собой разговор, к которому я не была готова. Мы уже пытались это сделать и именно так оказались в нашем нынешнем состоянии.

Разговоры об этом наводили на размышления. Мысли пробуждали чувства, большинство из которых оказывались мучительными, злыми и противоречивыми — по разным причинам. Мой новый план состоял в том, чтобы до возвращения домой погрузиться в отрицание.

— Давай просто подождем и посмотрим, что они скажут, а потом будем действовать по обстоятельствам.

Мэл не обратила на меня никакого внимания.

— Как думаете, чтобы донести свою мысль и расписать все способы, которыми они испоганили нам жизнь, наши родители предложат нам брошюры или устроят полномасштабную презентацию в PowerPoint?