Перила
Шрифт:
– В жизни на такое позорище не выйду, – еще больше мрачнеет Роммель. Хотя, казалось бы, и так был пасмурнее некуда.
Поупиравшись и пошипев друг на друга еще пару минут, мы все-таки спускаемся. Выслушав от друзей массу успокаивающих реплик типа «да не парьтесь, были у вас концерты и дерьмовее», мы оседаем неподалеку от бара, в самом дальнем уголке. Полный провал, яснее ясного.
Тут я замечаю, что сквозь толпу протискивается незнакомый джентльмен в красной бейсболке козырьком назад. Пока я размышляю, зачем
– Это что еще за… лоховской клоун? – осведомляется Троцкий.
Теперь его, стало быть, заметили уже все.
Чудо добирается-таки до нас и начинает жать руки и орать в уши – каждому по очереди:
– Парни, отлично выступили! Просто красавчики! Взорвали тут всех! Только хардкор!
Половину слов мы не слышим из-за того, что началась настройка следующей группы (наших спонсоров по шнурам), и джентльмен делает нам знаки, чтобы мы вышли с ним в коридор.
Не знаю зачем, но мы дисциплинированно следуем за ним. Как четыре медведя Балу за спятившим бандерлогом.
– Я – Самвел! – представляется он. По-моему, это армянское имя: недавно по работе прослушивал разговор с клиентом-армянином, и у него как раз было отчество Самвелович. Да и на вид этот тип в красной бейсболке явно не скандинав.
– Крыс, – жму ему руку я.
– Рома!
– Стэн.
– Вадя…
– Ну, господа, концерт на пять баллов! Сразу видно, пацаны знают дело! Гитарки качают, просто жара!
Мы переглядываемся – минуту назад мы друг друга люто ненавидели за «выступление века». Может, он не наше выступление слушал, а чье-то еще? И чего ему надо – вот это вопрос на миллион.
– Ну, спасибо, спасибо, – говорит Роммель. – Может, пойдем накатим?
– Отлично! Я вам ставлю выпивку! – бурно жестикулирует Самвел и тащит нас в направлении барной стойки. Точнее, вцепляется мертвой хваткой в Роммеля и Троцкого, а мы со Стэном, оказавшись у них за спинами, переглядываемся.
– Это что еще за меценат на нашу голову?
– Не знаю… Ну пусть проставится, раз так рвется.
– Да уж, кроме него нам сегодня точно никто наливать не будет… Как там Троцкий сказал? Лоховской клоун?
– Ага!
Троцкий и Роммель уже подхватывают со стойки кружки с пивасом. Самвел тем временем воздевает руки к небу (точнее, к потолку клуба) и призывает нас со Стэном не тормозить.
– Рассказывайте! Что чувствует группа, только что отыгравшая выдающийся концерт?!
– Да не такой уж выдающийся… – начинаю я, но Троцкий меня отодвигает в сторону. Отодвигает в самом буквальном смысле.
– Концерт, конечно, неплохой был, – миролюбиво басит он, подняв кружку на уровень головы. – Хотя, конечно, нет предела совершенству… Вот тебе – что понравилось?
– Мне понравился драйв!
– Ну, мы – да… Умеем, когда захотим.
– Я просто креативный человек! Хочу собрать свою группу и сегодня вижу: вот эти парни, которых я ищу! – Он набирает в грудь воздуху и принимает решительный вид. – Давайте мы с вами объединимся и сделаем офигенный проект!
– В смысле? – теряется Стэн. – Совместку запишем?
– Да! И запишем, и много чего еще! У меня готовая концепция арт-проекта, нужна реализация!
У Роммеля есть вредная привычка – сразу лезть в детали.
– А чего за концепция у тебя, Самвел?
– Антикоммерческий проект! Представьте себе: группа, которая исполняет песни исключительно – подчеркиваю, исключительно! – на тему ловли и приготовления в пищу бродячих животных.
Роммель и Стэн каменеют с такими странными личиками, которых я у них в жизни не видел. Троцкий, по-моему, просто не расслышал, потому что он выглядит относительно нормально.
У меня в голове одна мысль: интересно, где же мы в жизни так накосячили, что на наши головы свалилось это создание? С его арт-проектами… Или он нас разыгрывает?
Самвел тем временем самозабвенно излагает «концепцию».
– В музыке должен быть заложен элемент провокации! Сколько можно терпеть гламурные хиты про розовые сопли?! Но при этом она, провокация, не должна быть грязным панком середины семидесятых! Изящный интеллектуальный ребус…
Тут, видимо, до Троцкого с опозданием доходит месседж про «ловлю и приготовление в пищу».
– А почему именно бродячих?! – выдает он, выкатив ошарашенные глаза.
Похоже, изящный интеллектуальный ребус ему не по зубам.
– Не обязательно бродячих! Например, ударный номер, открывающий альбом, будет называться «Морская свинка». Про чувака, который знает, что у его соседей есть эта свинка, он мечтает похитить ее и проникает в соседскую квартиру!
Роммель, видимо, первым справляется с шоком.
– Чего там хавать-то, у морской свинки? Она же мелкая совсем, – лыбится он.
– Ты не понимаешь! Здесь главное – идея! Лучше дай сюда гитару, я изображу!
Надо знать Роммеля: не припомню, чтобы он свою красавицу давал кому-нибудь в руки. Вот и сейчас он делает решительный жест и красноречиво ставит чехол с «Ибанезом» себе за спину.
– Ладно, не надо гитару! – Самвел, похоже, расходится не на шутку. – Я сейчас так, без инструмента выдам, чтобы ты проникся!
– Ничего, что народ вокруг? – интересуется Стэн.
– Очень хорошо, что народ! Искусство должно выходить за пределы тесной сцены! Настоящий художник творит каждым шагом, каждым вздохом, и самовыражение несет свой разрушающий заряд в те места, которые еще вчера казались непригодными для творчества. Только хардкор! Кто-нибудь слышал про последний Шанхайский биеннале?..