Перо и волына
Шрифт:
Там за широкой стальной дверью стояли в два ряда каменные столы. Несколько трупов были накрыты белыми простынями. На одном из столов из-под простыни торчала голая пятка.
Порожняк поежился от царившего в подвале холода и остановился у первого же стола.
– Кого показывать-то? – спросил санитар. – У нас тут разные есть.
– Дурила ты картонная, – сказал, оглянувшись на шефа, Зюзя. – Я ж тебе сказал – сегодня привезли.
Санитар громко икнул.
– Сегодня много кого привезли.
– Как это?
– А
– А который из них без ксивы? Без документов то есть.
– Да они все без документов. У нас это называется неопознанный.
Помявшись немного, Зюзя наконец сказал:
– Ладно, всех давай показывай.
– Тогда это не здесь, – махнул рукой санитар, – пошли дальше.
В глубине подвала оказалось еще одно помещение. Здесь не было каменных столов. Трупы лежали на обычных медицинских каталках. Яркая лампочка под потолком освещала изувеченные тела «неопознанных».
Первым лежал бедолага, судя по всему, выпавший из окна. Его лицо представляло собой залитую кровью маску. Череп треснул и разошелся в районе темени.
Судорожно передернув плечами, Зюзя тряхнул головой.
– Не, не этот.
Порожняк медленно шагал сзади, не задерживаясь взглядом на изувеченных трупах. Далее лежали двое пострадавших в автокатастрофе. Судя по причудливым позам, в которых они находились, из машины их удалось извлечь лишь с помощью сварочного аппарата.
– Во, кажись, он, – наконец сказал Зюзя. – Шмотки его.
Труп Долбана лежал на самом дальнем столике-каталке. Синяки, ссадины и кровоподтеки приобрели фиолетовый оттенок. Само лицо синюшного цвета трудно было узнать.
Санитар, равнодушно сложив руки на груди, прислонился к стене. Порожняк и Зюзя не отрываясь смотрели на труп.
– Ну, бля, – проговорил Зюзя, пораженный увиденным, – замесил кто-то Долбана. Зырь, по рылу будто бы говнодавами топтались.
Под полурасстегнутой рубашкой на теле трупа виднелись крупные темные пятна.
– А это чего? – ткнув пальцем в грудь Долбана, обратился Зюзя к санитару.
– Трупные пятна, – спокойно сказал тот. – Он, видно, пролежал несколько часов. Сегодня жарко, вот они и поползли. Но тут до понедельника будет лежать, как огурчик.
– До понедельника?
– Так выходной же, никого нет, все по дачам разъехались.
– Так чего с ним было?
– А мне откуда знать. Вы у врачей «Скорой» спросите, которые его привезли. Я только принимаю. Я тут вроде кладовщика. Мое дело следить за сохранностью, чтоб никто не пропал – привезли неопознанного номер такой-то, получите. Но вообще-то и так видно, чего он помер.
– Давай, не тяни кота за яйца.
Санитар покинул свое место у стены и подошел к каталке. Сунув в рот незажженную папиросу, он склонился над трупом и стал расстегивать на
– Вот, смотрите. Внешних повреждений нет, следов огнестрельных ранений тоже. – Он спокойно ощупал грудную клетку, потом повернул труп на бок, осмотрел спину. – Все ясно. Многочисленные переломы ребер, сильные ушибы мягких тканей, внутри каша.
– Это точно? – с сомнением спросил Порожняк.
– Точно, точно, – уверил его санитар. – Вы ж видите, крови ни грамма, только на лице. Так что сомнений быть не может – умер от побоев.
– Шеф, может, надо было забрать его с собой? – спросил Зюзя, усаживаясь за руль «Мерседеса» и засовывая ключ в замок зажигания.
Порожняк, закурив сигарету, посмотрел на своего водителя, словно на умалишенного.
– Ты че, сбрендил, Зюзя? Куда нам его, в багажник, что ли? И че с ним делать?
– Не знаю, хоронить-то все равно надо.
– Без тебя похоронят. Пускай все путем будет.
– Так я чего, я только предложил.
– Не мельтеши, Зюзя, и так тошно.
Белый «Мерседес» выехал с территории городской больницы.
– Куда сейчас? – спросил водитель.
– Езжай прямо, подумать надо.
– А че думать-то, шеф?
– Зюзя, ты, в натуре, олень или только прикидываешься? – в сердцах ругнулся Саша Порожняк. – Долбана грохнули, а мы не знаем кто.
– Чего тут знать-то? – откликнулся Зюзя. – Этот клиент из морга сказал, что Долбана возле балки нашли, там, где у азеров склады. Зуб даю, что черножопые его ухандохали. А еще бабки скоммуниздили и мобилу. Они ж животные, им жмурику карманы обчистить – как два пальца обоссать.
Порожняк тяжело вздохнул.
– Ну, бля, не знаю. Косит, в натуре, под черномазых. И какого хрена им это надо было? Они ж теперь со мной дело будут иметь.
– Да кто в них, в этих скотах, разберется.
– Не, не, погодь-ка. Я вроде начинаю кумекать что к чему. С кем там Долбан вчера в кабаке не поладил?
– Хрен его знает, какого-то говнюка отметелил. А потом… О, шеф, ты гений. Долбан вроде сказал, что к Катьке какой-то азер лез, так он ему клешню поломал.
– Во, а я тебе о чем базарю. Я хоть и нарубился вчера, но помню. Поехали в кабак, надо Катьку растрясти как следует.
– Саша, ну подумай сам, разве я могу помнить всех, кто вчера был в этом ресторане? – натужно улыбнулась Катька.
Она сидела за столиком в отдельном кабинете ресторана «Маленький принц» и помешивала пластиковой соломинкой коктейль в высоком бокале.
Зюзя и Порожняк, сидевшие напротив нее, недовольно переглянулись. Запрудненский авторитет нервно мотнул головой.
– Катюха, ты не просекаешь. Это не просто базлы, это серьезное дело.
– Я не понимаю, Саша, – пожала она плечами, – о чем ты говоришь.