Перо и волына
Шрифт:
– В новой должности себя пока ничем не проявил. С городским прокурором отношения поддерживает весьма прохладные. Только на уровне служебных контактов. Как сказал мне Бирюков, они с Сапроновым даже ни разу не выпили. А это, как ты сам понимаешь, Константин Петрович, в устах нашего «Бормана» худшая характеристика.
– Это он снабдил тебя информацией о Сапронове?
– Да, передал ксерокопию его личного дела, хотя я его об этом и не просил.
– Чует кошка, чье мясо съела.
– На жизнь мне вчера жаловался.
– А что
– Мол, оклад маленький, а работа нервная. Сейчас вот опять куча проблем возникла.
– Я что-то пропустил?
– Похоже, опять начинается война между «синими» и азербайджанцами. Хорошо известный тебе Саша Порожняк недолго наслаждался покоем. Сначала, два дня назад, погиб его телохранитель. Был там такой Николай Кураев по прозвищу Долбан. Его нашли в районе городского рынка со следами многочисленных телесных повреждений, попросту говоря, был забит до смерти. Рынок, как известно, вотчина Айваза Шаримова.
– Была разборка?
– По моим данным, не было.
– Я так и думал, – кивнул Панфилов. – Порожняк воевать не любит. Ему больше нравится в «Маленьком принце» гужевать.
– Да. Но вот тут начинается что-то непонятное. На выходе из этого самого ресторана «Маленький принц» Порожняка, кажется, пытались убить.
– Что значит – кажется?
– Взорвалась машина, припаркованная на стоянке. И произошло это в тот самый момент, когда Саша вместе со своей новой подругой направлялся к «Мерседесу». Подруга с тяжелыми осколочными ранениями сейчас лежит в реанимации, а Порожняк как будто в рубашке родился. Отделался, можно сказать, легким испугом. Несколько царапин, и все.
Жиган, сунув в рот незажженную сигарету, на несколько мгновений задумался.
– Да, – наконец сказал он, – кто-то глубоко роет под Порожняка.
– Трудно сказать, Константин Петрович. Неубедительно как-то все выглядит. Зачем взрывать какую-то машину, чтобы избавиться от Саши? И если бы взрывали, то его «Мерседес». Я думаю, что, если бы Айваз хотел убрать Порожняка, хватило бы пары бойцов или даже одного с «калашниковым». Пристрелил бы Порожняка на стоянке, и все дела.
– А что менты говорят по этому поводу?
– Не знаю, Константин Петрович, у меня никакой информации нет. Выходные были.
– Почему же ты решил, что война началась?
– Вчера вечером кто-то бросил гранату в павильон, расположенный у входа на городской рынок. Подробности мне пока тоже неизвестны. Знаю только, что пострадали два человека. Одного наповал уложило, другому, кажется, ногу оторвало – тоже умер. Оба – азербайджанцы.
– Да, похоже на войну, – согласился Константин. – Порожняк понял, что наезды на него – дело рук азеров, и решил отомстить. Как только появится какая-то новая информация по всем этим делам, немедленно сообщай мне.
– Само собой, Константин Петрович. Что будем делать с банком и Карнауховым?
– Ничего. Все должно быть по-прежнему, как мы и решили. Никаких левых дел, никаких шевелений,
Семенков как-то отстраненно посмотрел в сторону, потом тяжело вздохнул и допил остывший кофе.
Константин, который хорошо успел изучить привычки Семенкова, воспринял это однозначно.
– Еще что-то?
– Я решил действовать на свой страх и риск, Константин Петрович, и дал задание своим ребятам взять в разработку майора Турченко.
– Ты что – его кабинет жучками нашпиговал?
– Нет, это было бы слишком опасно, все-таки одно дело конкурентов щупать, а другое дело с властью связываться. Наши технические средства позволяют организовать прослушку не такими топорными методами. Теперь мои умельцы благодаря твоим денежным вливаниям упакованы по первому разряду. Да и слежку можем организовать на вполне грамотном уровне. Я тебе уже говорил, Константин Петрович, не нравится мне поведение этого майора, и вообще чувствую, что-то заваривается, интуицией чувствую.
– В прошлом году тебя интуиция не подвела. Так что действуй, Владимир Иванович. Но имей в виду, Турченко не главное.
– Порожняк? Айваз?
– Тебе дата 4 сентября ни о чем не говорит?
– Нет, – пожал плечами Семенков. – А что было 4 сентября?
– Этого я не знаю. Зато мне абсолютно точно известно, что будет 4 сентября этого года в воскресенье.
– Как-то раньше, Константин Петрович, я не замечал за тобой таланта провидца. Если ты только сам чего-то не придумал.
– Нет, Владимир Иванович, – медленно растягивая слова, произнес Панфилов, – я ничего не придумывал. 4 сентября этого года в воскресенье состоятся первые в нашем городе выборы главы городской администрации. Ты в курсе?
– По-моему, что-то слышал краем уха. Кажется, кто-то даже подписи собирает в поддержку своей кандидатуры. А, ну да, конечно, теперешний глава. Может, уже и зарегистрировался. Ты что, хочешь кого-то поддержать?
Константин отрицательно покачал головой:
– Нет, я играю только за себя.
– Я правильно понял?..
– Да, я собираюсь выдвинуть собственную кандидатуру на пост главы городской администрации. Ты мне поможешь, Владимир Иванович?
Семенков с нескрываемым удивлением посмотрел на шефа:
– Это не шутка?
– Я похож на шутника?
– Константин Петрович, ты понимаешь, куда суешься?
– И куда же я, по-твоему, суюсь?
– Политика – это болото, грязное дело.
– Владимир Иванович, почему ты решил, что я собираюсь заниматься политикой?
– Ну, – развел руками Семенков, – ты же собираешься идти на выборы.
– Насколько я понимаю, это разные вещи. Я не хочу быть депутатом какого-нибудь совета, молоть языком воздух и в случае чего прикрываться депутатским мандатом. Я собираюсь идти в исполнительную власть, туда, где есть реальная возможность что-то изменить.