ПЕРПЕНДИКУЛЯР
Шрифт:
Пока известны два вида передачи информации потомкам. Это папирусы, книги и замурованные послания. Папируса в Пенисове не достать, а поскольку книги писать Эдуардыч не умел, то выбора у него практически не оставалось.
Он начал готовить масштабное послание потомкам. Для начала Эдуардыч припомнил, что ему вообще известно про замурованные послания. Выяснилось, что познания эти были не более чем обрывки информаций типа
" ...и вновь вывел на околоземную орбиту бронзовый бюст... ";
" ...несгораемая капсула с посланием трудящихся...";
" ...
"...на сорока наиболее распространенных языках...".
Вот и всё, как выяснилось, что знал Эдуардыч о посланиях.
Утомительная перспектива выбивать вручную текст послания на металлической платине из нержавейки, да еще на сорока (!... !!! ... !) языках его не очень вдохновляла. Поэтому ему ничего не оставалось как пойти альтернативным путем.
Естественно, он им и пошел, не очень понимая, что он "альтернативный". А то бы загордился.
"Во-первых, стекло практически не подвержено коррозии,- логически рассуждал он. (Вы подумали, уж не на стекле ли задумал Эдуардыч тексты выбивать? Нет, вы о нем слишком плохого мнения.)
"Во-вторых, бутылок у нас хватает Даже занимать не надо.- Продолжал он мыслить.- Остается три проблемы. Чем закупорить бутылку, чем и не чем написать послание и из-под чего лучше всего взять бутылку, чтоб потомки, не дай Бог, чего не подумали.
Первую проблему он решил неожиданно быстро и радикально. Когда нужно, техническая смекалка русских работает лучше суперкомпьютера. Эдуардыч придумал герметичную двухслойную пробку повышенной укупористости, состоящую из пропитанного воском смятого газетного клочка и куска старого каблука.
Само послание Эдуардыч решил написать белой краской на куске старой велосипедной камеры, разрезанном вдоль. Это было тоже принципиально новое решение, придающее посланию дополнительное качество. Оно было способно автоматически сворачиваться в трубочку. Труднее всего было с третьей проблемой. Почти все бутылки пахли алкоголем, а Эдуардыч никак не мог скомпрометировать себя перед потомками. Наконец, он нашел единственную пустую бутылку из-под подсолнечного масла. Ей-то и предстояло выполнить историческую миссию.
Оставалась мелочь. Написать само послание. Его текст. Написать надо было кратко, самое важное.
"Что же, что же я хотел бы сказать потомкам?" - мучительно думал Эдуардыч. Отказаться от проекта было уже обидно. Кк же?! Все технические проблемы решил. Зря, что ли?!
Что же сказать, что... О ценах на местном рынке? О том, как обманным путем можно получить больничный лист? О том, как уклониться от армии? Всё это казалось мелким, локальным и не на всю жизнь.
Послание должно содержать кредо всей жизни, предназначенное сберечь драгоценное время потомков для дальнейшего прогресса. Это должно быть простое и доходчивое правило, которое делает жизнь лучше.
И вот на этом месте, правильно поставив себе задачу, Эдуардыч сформулировал текст послания. Он налил в крышечку немного белой краски и, макая в неё остренькую палочку, написал
"Потомки! Никогда не разбавляйте пиво самогоном!"
Потом еще подумал и приписал:
"И никогда не растапливайте печку сырой осиной."
Эдуардыч дал краске просохнуть, потом отпустил резинку, которая немедленно послушно свернулась в трубочку, деловито запихал её в бутылку и запечатал сначала газетной пробкой, а затем кусочком каблука.
Снаружи бутылки он написал: "Благодарным потомкам." Сначала он хотел написать это изнутри бутылки, чтоб не стерлось, но так и не сумел это сделать.
Вечером Эдуардыч незаметно вышел за околицу, просверлил рыбацким коловоротом углубление в земле, осторожно опустил туда завернутую в тряпицу бутылку и присыпал её сначала песком, а затем грунтом.
После этого жизнь Эдуардыча приобрела какой-то смысл и некую завершенность. Просветленный, он вернулся в избу, поужинал и лег спать. Ему снилось будущее. Но утром он всё забыл.
Жизнь в Пенисове продолжалась.
Игорь Астафьев Перпендикуляр
VI
Что надо человеку * Три окна * Марсианский
исполнительный лист * Присутствие на собственных
похоронах * Гавайский пикник * Та самая Точка
А в это самое время на Гаваях проснулся Семеныч. Его нынешнюю жизнь вполне можно было бы назвать заслуженным отдыхом, которого так и не смогли дождаться многие поколения в России. Заслуги у многих из них были. Отдыха - не было.
На Гаваях же не было понятия "заслуженный отдых". Там это называлось просто обычной жизнью. Понятия "заслуженный отдых" не было, а сам он был. Вот такие дела.
Семеныч, не спеша, встал, выпил бокал мангового сока и ему вдруг стало противно. Не от сока, нет. Сок был чудный. Не слишком холодный, янтарного цвета. Без консервантов.
Противно ему стало от собственного гавайского благополучия, от той статики, в которой он пребывал. От состояния окончательного финиша. Пусть успешного, но финиша.
Ему часто снилась тюремная камера в Черной Дыре. Просыпаясь, он поначалу радовался тому, что это был только сон. А потом почему-то втайне жалел об этом.
На первый взгляд, это было необъяснимо. Казалось бы, что человеку еще надо? А действительно, чего?
Славы, богатства, комфорта, уважения, почета? Любви? Знаний? Искусства, зрелищ? Всего этого вместе и бесплатно?
Работы, власти? Сколько людей, столько и потребностей.
А еще люди делятся на три категории. Нет, не по полу. И не по состоянию расчетных счетов. Они делятся на тех, кто смотрит вперед, назад и вбок.