Персона нон грата
Шрифт:
Люба (поет вполголоса).
«…Не отрекаются, любя,
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
А ты придешь — совсем внезапно…
Не отрекаются, любя…»
(Смотрит на часы.)
В дверях виден большой букет цветов. Из-за него показывается испуганное лицо худощавого блондинчика в очках. Это Игоряша. Ему чуть за тридцать, он в строгом темном костюме, галстуке, белой рубашке.
Игоряша. Люба, это я. Вы не рады?
Люба. Игоряша? Вы?
Игоряша. Да, Люба. Я пришел. Потому что не смог…
Люба. Уходите. Уходите немедленно!
Игоряша. Вы… меня гоните? Это ваше последнее слово?
Люба. Да, да! Он с минуты на минуту должен быть… Я не хочу, слышите?
Игоряша. Вы не хотите… вы боитесь… вы не решаетесь вырваться из плена кухонных страстишек… (Медленно садится на табурет.) Я знал, я предвидел. У меня сердце ныло! Но мне казалось… Вот — купил цветов. (Отдает ей букет) Это вам.
Люба. Никогда! Заберите! Что подумает Стас?
Игоряша. О-о, вы заботитесь о Стасе!..
Люба. Конечно.
Игоряша. Об этом чудовище, монстре, изверге…
Люба. Не говорите так. Он отец моего ребенка.
Игоряша. Это не заслуга, это улика!
Люба. И вообще мои семейные дела вас не касаются. Игоряша. Ах, так?
Люба. Да, так.
Игоряша. Тогда прощайте. Мы больше никогда не увидимся. Вы сделали выбор… Сегодня ночью я отправляюсь…
Люба. Куда?
Игоряша. В дальний путь… Как это у Шекспира? «Сюда, сюда, угрюмый перевозчик! Пора разбить потрепанный корабль с разбега о береговые скалы!» Мой корабль отплывает нынче вечером.
Люба. Какой корабль? Вы что, едете в круиз?
Игоряша. Эх, Люба, Люба! «В круиз»! Еще скажите — по соцстраховской путевке!.. Нет, моя хорошая, чудная, удивительная женщина… Это путевка в дом отдыха. Вечного!
Люба. Это не смешно.
Игоряша. Я не шучу. Все уже готово: петля, мыло, табуретка. Вы отказали мне. И теперь…
Люба. Перестаньте глупости говорить.
Игоряша. Отнюдь. Как это пишется? «Находясь
Люба. Да вы… вы… просто психованный мальчишка!
Игоряша. Мерси боку. Там, в пансионате, вы говорили другое. Люба. Забыла!
Игоряша. Будто бы? У вас честные глаза, они не могут обманывать. (Берет ее за плечи.) Боже мой, Люба! Опомнитесь, очнитесь! Неужели вы отреклись от всего, что было?
Люба. Отпустите меня. Ничего не было!
Игоряша. Мы встречались у заднего крыльца пищеблока… Бросали камешки в пруд… Люба! Эта память священна!
Люба. Нет, нет… (Хочет вырваться.)
Игоряша. Налетал ветер… Он шевелил ваши волосы… От них пахло весной и перегнившими листьями… (Прикасается щекой к ее волосам.) Люба… милая… хорошая…
Люба(приникает к нему, потом отстраняется). Нет, ни за что! Вам это показалось, приснилось… У меня замечательная семья, умный муж, сын учится на одни пятерки.
Игоряша. Неправда! У него двойка по физкультуре!
Люба. Это потому, что мы ему не купили белых тапочек. Новый учитель физкультуры велел детям быть в белых тапочках. А мы Родиону не достали!
Игоряша. Это не оправдание.
Люба. Он исправит.
Игоряша. Я не о двойке, я вообще! Станислав Васильевич увлек вас энергией, силой, своим здоровьем… Вы были тогда наивны, неопытны… Но теперь! Теперь, Люба! Сами видите, как вы далеки друг от друга!
Люба. Игоряша, оставьте…
Игоряша. Вы разные люди. Его интеллект угас в эмбриональном состоянии. В нем много плоти, но мало духа! А вы… вы, Люба… С вашей тонкой душевной организацией, высокими чувствами… Вы поэт по своей натуре! Ваши уроки домоводства сродни поэме, написанной октавами!
Люба. Сын у нас… Родька…
Игоряша. Вашему сыну необходим другой отец. Который смог бы привить ребенку все культурное наследие человечества.
Люба. Не травите мне душу!
Игоряша. Я сказал истину!
Люба. Нет, не могу.
Игоряша. Решиться порвать оковы, из подвала выйти, как Вера Пална?
Люба. Кто это — Вера Пална?
Игоряша. А, что там говорить! Прощайте!
Люба. Постойте! Постойте… Прошу вас… Ваш приход… слова эти… Игорь, вы же знаете, как я вас уважаю… Мы люди простые: муж преподает столярное дело, я — домоводство… И, конечно, по сравнению с вами, знатоком литературы, русского языка… Там, в пансионате, вы открыли передо мной такие высоты… Но поймите: я из тех женщин, которые дорожат семейным уютом.