Шрифт:
ОБЛОЖКА. Бесплатный графический ресурс:by Frimufilms/Freepik
Пролог
– Круглов! – громкий и грубый голос полковника Смертина заставил содрогнуться всех присутствующих в небольшом кабинете. – Чем занят?
Я подпрыгнул так, что стул откатился на добрый метр. Остальные поступили так же, встав по стойке смирно.
– Работаю, товарищ полковник! – ответил я первое, что пришло в голову.
– Работаешь? Это хорошо, работать надо, – задумчиво произнес Смертин, глядя в пустоту. Но тут же, будто
– Зайди ко мне в три! Для тебя есть дело!
– Так точно, товарищ полковник! – я еще сильнее вытянулся в струну и смотрел поверх головы своего начальника.
– Ладно, работайте, бойцы, – удовлетворенный моим ответом, Смертин вышел из кабинета, бесшумно закрыв за собой дверь.
***
На часах был почти час дня, а это означало одно – наступило время обеда. Мне нечасто удавалось поесть в это время. Но сегодня как-то по-особенному не хотелось тратить личный перерыв на рутинные манипуляции, которые никогда не кончатся. Тем более что сам полковник обещал какое-то дело, от чего я был в некотором волнении и никак не мог сосредоточиться.
«Пойду, проветрюсь», – думал я, накидывая куртку.
Я – это Евгений Круглов, чуть меньше года назад окончивший Академию и теперь добросовестно перекладывающий бумажки в документационном отделе Центрального Управления по расследованию преступлений планеты Земля, набираясь, таким образом, опыта. Опыт, как вы понимаете, никак не набирался, поскольку редкие выезды на места мелких краж или односложных афер не могли заинтересовать живой ум, требующий чего-то грандиозного. Но распределение есть распределение: следующие два года мне ничего не оставалось, как безвылазно сидеть тут и, повторюсь, перекладывать бумажки. Поэтому сетовать и протестовать было бесполезно.
– Круглов! Круглов, подожди! – кричал мне вслед Витька Королёв, который попал в отдел практической криминалистики. «Вот это работа!» – всегда восхищался я, когда Виктор рассказывал об очередном запутанном убийстве, которое предстояло раскрыть. Честно, я даже втайне немного завидовал ему, но прекрасно понимал, что нужно потерпеть, а там и я рапорт подам. «И вот тогда начнется жизнь!» – не уставал я повторять себе.
– Здорова, Круглый! Ты куда такой хмурый? – спросил запыхавшийся Королёв, который, с целью нагнать, в несколько шагов проскакивал целые лестничные пролеты.
– Да, прогуляться и пообедать заодно. Иначе сдохну сидеть в этом душном кабинете! – натянув на лицо улыбку, ответил я приятелю.
– Надо проветриваться. Это ты правильно! А мы, прикинь, даже не успеваем бывать в кабинете: то убийство, то грабеж, то нанесение тяжких! Жесть, короче. Весна пришла, и у этих, – он покрутил указательным пальцем у виска, – обострение началось. Теперь вот бегай за ними повсюду. Хорошо, хоть камеры дополнительные по городу развесили. Иначе была бы вообще труба!
Из списка его положительных качеств, это я ценил особенно: в обществе Виктора Королева не надо ломать голову, чтобы как-то поддержать разговор, избегая неловкого молчания, которое, как правило, заканчивается стандартным рукопожатием и фразой «Ну, давай, до встречи». Витька мог говорить часами, причем не только о работе. Ареал его мыслей распространялся
Мы шли в сторону небольшого круглосуточного магазинчика. Виктор беспрерывно что-то рассказывал, оставляя мне возможность иногда вставлять пару слов в разговор. В остальном я просто кивал и улыбался, чего было достаточно собеседнику, рассказывающему не то о трупе какого-то животного, найденного в квартире потерпевшей, не то о трупе самой потерпевшей. Я давно потерял нить этого разговора, периодически проваливаясь в размышления о прошлых рассказах Королёва, в размышления о неизвестном деле, по которому меня вызвал к себе полковник, в размышления о моих дальнейших перспективах.
– Ну давай, до встречи! – неожиданно сказал Виктор, оборвав свой рассказ и протянув руку на прощание.
– Увидимся, – автоматически ответил я и крепко пожал его ладонь в ответ, удивившись, как быстро мы дошли до желаемого магазина.
Пара человек в очереди, пара сотен наличными, и вот я уже сижу на скамейке в парке напротив, дожевывая кусок сухого бутерброда. Солнце в этот день как-то по-особенному светило. Апрельский денек выдался по-настоящему теплым, заставляя окончательно поверить – перезимовали. Зеленая трава уже проступила практически на каждом клоке земли, не просто намекая, а крича: «Вот она – я! Снова я! Зиму пережила! Мёрзла! Но ничего со мной не случилось, я выжила и снова расту, тянусь к небу!».
Парк вперемежку был засажен плодовыми деревьями, на которых уже начиналось весеннее цветение, делавшее окружающее пространство еще более красивым. Молодые девушки, облачившись в легкие пальто и юбки, невесомо пробегали мимо, спеша по своим делам. И именно в это мгновение было так хорошо и спокойно, что я, облокотившись о спинку скамейки и подставив весенним солнечным лучам свою физиономию, умудрился задремать, одоленный чувством сытости. Недаром мой научный руководитель любил повторять: «Вся жизнь борьба. До обеда мы боремся с голодом, после обеда – со сном».
В чувство привел звонок капитана, который благим матом, так как без него он обходиться не мог, костерил меня, пытаясь уточнить местоположение своего подчиненного в рабочее время. Взглянув на часы, я опешил – почти час прошёл в переваривании обеда! Подскочив, словно ужаленный, я быстрыми шагами двинулся в сторону Управления, параллельно застегивая куртку, накинутую кое-как. Мысли метались в голове. Манера общения моего начальства могла кого угодно вывести из равновесия. За столько времени я так и не смог привыкнуть, что капитан подобным образом общается со всеми подчиненными. У меня даже есть подозрения, что точно так же он общается со своей женой и детьми, но это было его дело. Пятнадцать минут ушло на дорогу, еще пять – чтобы подняться на этаж и дойти до кабинета. Когда я входил внутрь, на часах было уже без пяти три, а это говорило, что времени на выяснение отношений не оставалось – меня ждал Смертин. Бросив вещи на свой стул и даже не взглянув на только недавно оравшего в трубку руководителя, я быстрым и уверенным шагом направился в сторону кабинета, где в своем большом кресле утопал полковник.