Перст судьбы

Даймонд Глория

Он услышал, как она вернулась к кровати, остановилась — и больше ничего, только запах сирени и едва уловимое шуршание шелка. Не в силах дальше оставаться в неведении, Даниэль повернулся к ней.

Пиджака на Лесли уже не было, сейчас она расстегивала пуговицы на блузке. Единственно, что нарушало тишину в комнате, было его тяжелое, прерывистое дыхание, как будто он, напрягая последние силы, боролся с кем-то не на жизнь, а на смерть. С собственной совестью, что ли?

— Лесли, — тихо окликнул он девушку, когда блузка и юбка упали на пол и отблески пламени заиграли на ее обнаженной коже. — Что ты делаешь?

Ему показалось, что

губы ее тронула улыбка, но, возможно, это была просто игра теней.

— Собираюсь заняться с тобой любовью, — продолжая улыбаться — теперь Даниэль видел это совершенно отчетливо, — шепнула она и мягко опустилась на кровать. Помня о поврежденном колене, Лесли осторожно положила ладони на его ноги и плавно заскользила вверх. Однако на сей раз руки ее остановились, так и не достигнув заветной цели.

— Я все делаю правильно? — поинтересовалась она.

Голос у нее был почти насмешливый, и Даниэль знал почему: вопрос был идиотским. Ее пальцы были всего лишь в дюйме от совершенно недвусмысленного ответа, хотя и отказывались приблизиться еще ближе, прикоснуться, пока он ее не попросит.

— Почему? — простонал он, из последних сил пытаясь отстраниться. — Почему?

— Потому, что я этого хочу, — ответила Лесли, и игривые интонации исчезли из ее голоса. — Потому, что мне это необходимо.

— Из чувства благодарности? — Он напряженно вглядывался в ее лицо, холодея при мысли, что что-нибудь в его выражении, какой-нибудь не вовремя дрогнувший мускул не позволит ей солгать, покажет ему, что он прав. Что тогда? Что ему делать тогда? — Лесли, из благодарности? — повторил он сухо.

— Нет! — гневно воскликнула она и, застонав, прильнула к нему всем телом. — Нет! — И, теряя чувство реальности, он застонал вместе с ней. — Неужели это похоже на благодарность?!

Даниэль замотал головой, не ведая, на что это похоже, но поняв за мгновение до того, что окружающий мир перестал существовать, что без этого он умрет.

А потом уже не было никаких слов и никаких мыслей, была лишь боль от нестерпимого наслаждения, когда она ласкала его, познавала его тело, вкушала, изменяла его и безраздельно владела им. Все в Даниэле было подчинено ей, казалось, даже кровь бежит по жилам лишь в тех частях его тела, которые соприкасаются с телом Лесли. Там, где не было рядом ее, жизнь кончалась, словно в покинутой раковине…

Когда Лесли проснулась, огонь в камине уже догорал, но буря снаружи еще бушевала с прежней силой. Осторожно, чтобы не разбудить Даниэля, она высвободилась из его сладостных объятий и, завернувшись в халат, брошенный возле кровати, подошла к окну. Спать она все равно больше не могла. Слишком много противоречивых эмоций теснилось в ее сердце: страх и надежда, любовь и разочарование, боль и…

Одно лишь Лесли знала наверняка: о том, что произошло, она нисколько не жалеет. Направляясь вечером в его комнату, она хорошо понимала, чего хочет. И решилась она на это после телефонного разговора с отцом.

О, что это был за разговор! Никогда раньше отец не был с ней столь откровенным. Он впервые признал, что не в состоянии справиться со своими проблемами самостоятельно, впервые не пытался укрыться за маской внешней бравады, за которой прятался все эти годы. И, как ни странно, поступая таким образом, он выглядел гораздо более сильным и смелым, чем когда бы то ни было раньше. Лесли даже слегка всплакнула от благодарности и облегчения.

А добился

всего этого Даниэль! — с восторгом думала она, пораженная столь очевидным доказательством как его мудрости и доброты, так и того, что Даниэль вовсе не был похож на Симона, он не был таким же, как его брат, и она не ошиблась, полюбив его. Единственное, что ей необходимо сделать, — это заставить Даниэля вспомнить, что и он не ошибся, полюбив ее.

И в этот момент Лесли осознала: у нее остается всего лишь одна, последняя надежда. Возможно, тело Даниэля вспомнит то, что столь непримиримо отвергает его мозг. Возможно, в те мгновения высшего блаженства, которые дарит любовь, цепи, сковывающие его память, разомкнутся. И, может быть, когда их тела станут одним целым, она заглянет в его глаза и увидит там…

Сердце Лесли болезненно сжалось, когда она вспомнила о своих вчерашних надеждах. Она свято верила, что именно так все и произойдет, но она ошиблась. Этой ночью глаза Даниэля были прекрасны как никогда, они то светились нежностью, то полыхали всепоглощающей страстью, но в них не было и проблеска возвращающейся памяти.

Что ж, все, что ей теперь остается, — ждать. Как только Даниэль проснется, станет ясно, перекинет ли эта вторая ночь их любви мост через зияющий провал памяти к той, безнадежно им забытой, первой ночи, и смогут ли они рука об руку пройти по нему в свое будущее.

Лесли прижала руки к груди и, ощутив трепетное биение сердца, позволила себе надеяться, что именно так все и произойдет. Для нее во всяком случае эта их вторая ночь была, пожалуй, даже более прекрасной, более полной любви и страсти, чем первая. Кто знает, возможно, этого окажется достаточно.

Сгорая от нетерпения узнать, что ее ждет: исполнение грез или очередное поражение, она повернулась к Даниэлю, но лицо его, на котором сейчас не осталось никаких следов вчерашней боли и страданий, дышало таким миром и покоем, что у нее не поднялась рука его разбудить.

Бесцельно побродив по комнате, Лесли свернулась калачиком в придвинутом к камину кресле и взяла в руку стакан с янтарным налитком, который Даниэль вчера, очевидно, так и не успел выпить.

И тут что-то привлекло ее внимание. Она даже не сразу поняла, что именно. А когда поняла, глаза ее расширились от удивления и ужаса: на полу возле камина лежала папка, на которой красивыми буквами было написано: "Специальная информация о Лесли Стиворт". И более мелким шрифтом — "Конфиденциально". Чуть ниже был указан адрес агентства Тони Келтона. У Лесли упало сердце и потемнело в глазах. Когда она немного оправилась и смогла размышлять, в голове мелькнула чудовищная догадка. Выходит, Даниэль ездил именно за этими документами! И она, услужливая влюбленная дура, сама его туда отвезла!

Трясущимися руками Лесли положила папку себе на колени и углубилась в чтение, нимало не смущаясь тем обстоятельством, что документы эти ей, строго говоря, не принадлежали. Даниэль мог заказать и оплатить это расследование, но никто не вправе, просто заплатив деньги, стать владельцем сведений о личной жизни другого человека!

Несмотря на вполне естественный интерес, сильное возбуждение и ярость не позволяли Лесли читать достаточно быстро. Она была всего лишь на середине первой страницы, когда раздавшийся позади шорох заставил ее оглянуться. В нескольких шагах от нее застыл Даниэль. Он уже успел натянуть джинсы и что-то держал в руке. Приглядевшись, Лесли увидела, что это был лист бумаги…