Перст судьбы
Шрифт:
— Нужно будет спросить у него самого, — обронил Вестмар. — Он не мальчик и достаточно взрослый человек, чтобы решать за себя.
На самом деле у него были причины поддержать предложение Одда конунга. И о них он сообщил изумленному Стейну в тот же день.
— Я хочу, чтобы ты вступил в дружину Одда сына Свейна, — сказал Вестмар, отведя племянника в сторону от костров, где еще веселились ладожане. — Этим мы для начала восстановим свою честь, а потом, может быть…
— Что — может быть? — Стейн еще не осознал, что ему лично сулит эта перемена.
— Этот Одд сын Свейна — человек странный.
— Что? — Стейн вытаращил глаза.
— Ты обручишься с ней от моего имени. Ты уже для этого достаточно взрослый. Жаль, что ты не женат, но жениться прежде родного дяди тебе было бы и неприлично. Хёвдинг согласен обручить тебя с ней, а ты должен дать мне клятву, что дальше соединения рук на хлебе не пойдешь!
— О, охотно! — пробормотал ошарашенный Стейн, который обладать Яромилой вовсе не стремился.
— Я и о тебе не забуду. Не сомневайся, ты получишь самую знатную и лучшую невесту, которую мы только сможем найти с нашими деньгами, родством и влиянием.
— Я… еще подумаю немного… — Стейн заприметил за деревом Велемилу, которая делала ему какие-то выразительные знаки глазами, но не подходила, пока он был занят беседой с дядей. — Все-таки… вдруг он соберется в волшебную страну, а мне прикажет его сопровождать? Он ведь будет моим конунгом!
Вестмар ушел к старейшинам, а Велемила немедленно подлетела к Стейну. Она уже все знала и просто горела от возбуждения.
— Что, твой дядя согласен? — сразу набросилась она на Стейна.
— Более чем! — Он округлил глаза, смеясь от мысли, что Вестмар, по сути, предложил ему при случае обручиться с Яромилой вместо себя. — А вот я — еще не знаю. Мне-то соглашаться на это, как ты считаешь?
— Само собой! Ведь Ольг останется здесь, и его дружина останется здесь! Насовсем!
— Не похоже! Он только в это лето уже наметил два похода!
— Но он же вернется! А жить он будет с нами, потому что Яромилу нельзя от дома далеко увозить. К осени он уж точно вернется. И ты вернешься!
Велемила горячо обняла его за шею обеими руками, будто наконец поверила, что ускользающее счастье можно удержать. Стебли и листья пышного венка лезли в глаза и щекотали кожу, и Стейн снял венок, бросил на траву и стал целовать ее, пользуясь полутьмой березовой рощи. Он согласился бы на многое, лишь бы не разлучаться с ней так скоро, лишь бы сохранить возможность быть рядом… А дальше видно будет. В конце концов, человек из конунговой дружины занимает место гораздо ближе
Старейшины еще некоторое время сидели, попивая пиво и любуясь играми молодежи. Заметив, что Яромила поднялась из круга женщин, Одд конунг подошел к ней. Она держала на руках заснувшего Огника, и он взял у нее мальчика.
— Он уже слишком большой, чтобы ты носила его на руках, — негромко сказал он. — Лучше я сам его возьму.
— Нам пора домой, мы пойдем. — Яромила кивнула на Остряну, которая тоже встала, держа на руках своего младенца.
Ее старшая дочка, Дивуля, заснула на расстеленном плаще, и нянька-чудинка как раз готовилась ее поднять. Никаня со своей нянькой и двумя маленькими сыновьями ждала товарок.
— Я провожу вас. Столько прекрасных женщин не должны вечером ходить одни. — Одд улыбнулся, и даже недоверчивая Вышеславна, настороженно к нему относившаяся, не могла удержать небрежной ответной улыбки.
— Мне, кажется, удалось помириться с Вестмаром, — сказал Одд, когда они все вместе, неся заснувших детей, двинулись к дому. — Он согласился отдать мне своего племянника в дружину. Теперь мы можем не беспокоиться, что он вдруг кинется защищать свою честь и наделает глупостей.
— Ничья честь не страдала бы, если бы ты точно сказал, чего хочешь и чего нам ждать, — тихо ответила Яромила, пользуясь тем, что Вышеславна и чудинки не понимали северного языка.
— Зачем? — Хельги повел плечом, держа на руках ребенка. — Ты и так знала, что в течение трех лет я вернусь. Ты обещала мне сына, который вырастет славным и могучим человеком, и я обязательно должен был вернуться, чтобы посмотреть на него. И я знал, что ты будешь меня ждать. Нет моей вины в том, что я задержался.
Яромила помолчала, не желая обсуждать свои дела при Остряне, пусть та и не понимала их речи. У мыса они разошлись, невестки направились по своим избам. В воеводском доме было пусто: хозяева и челядь оставались у костров на луговине. Яромила быстро засветила лучину, показала Одду, куда нести ребенка. В последние годы у Домагостя так часто засиживались старейшины и гости, что для женщин и детей пристроили к дому еще одну клеть — ее называли «бабий кут» — и даже сложили там печку. Яромила отбросила одеяло со своей лежанки, Одд положил мальчика, и она стала стаскивать с сына поршни, чулочки и верхнюю рубашку. Руки у нее слегка дрожали. За все это время они впервые остались наедине, в пустом доме, и она вдруг разволновалась.
— С кем ты здесь спишь? — спросил Одд, осматриваясь.
— Обычно с сестрой.
— Почему она все еще не замужем?
— У нас не будет новой Девы Альдоги из старшего рода, если она выйдет замуж. Поэтому Вольга согласился подождать, пока подрастет ей замена.
— С его стороны это очень опрометчиво! — Одд усмехнулся со значением.
— Почему? — Яромила глянула на него, накрывая Огника одеялом.
— Она уже совсем взрослая. А рядом полно парней… например, мой будущий хирдман Стейн сын Бергфинна. Я видел только поцелуи, но не поручусь, что Вольгаст не получит в один день и жену, и готового ребенка. Этот Стейн не из тех, кто теряется. Зачем мне бы понадобился разиня?