Перстень Агируса
Шрифт:
— О, я тоже рассчитываю на это.
— Что-нибудь уже прояснилось, ты можешь рассказать подробнее?, — полюбопытствовала Сьюзан Картер.
— Пока мало что известно. Мэри была задушена около двух часов в ночь с понедельника на вторник. Преступник рылся в бумагах и вещах моей сестры, но, похоже, ничего не пропало. Вернее, полиция не знает, что именно пропало. Они предполагают, что у Мэри дома был какой-то старинный и редкостный документ большой ценности, возможно книга или рукопись. Убийца не взял ни денег, ни украшений, ни кредитных карточек, поэтому простое ограбление отпадает.
— Странное дело..., — миссис Картер в замешательстве
Ребекка Джонсон судорожно вздохнула и ее глаза наполнились слезами.
Миссис Картер, не заметив этого, так как смотрела в сторону, продолжала:
— А может быть Мэри, роясь в архивах, раскопала чей-нибудь скелет в шкафу 22?, — и, увидев, что Ребекка недоуменно смотрит на нее, пояснила, — ну, я имею в виду, что, возможно, твоя сестра случайно раскрыла чью-то тайну, и кто-то не захотел, чтобы это вышло наружу.
Я оторопела! В моем сне мертвая мисс Тэтчер сказала, что почти раскрыла великую тайну, а теперь проницательная миссис Картер выдвинула такую же версию.
— «Стоп, стоп!», — постаралась я остановить нарастающий в душе суеверный ужас. Нет никакой мистики! Просто миссис Картер и мое подсознание пришли к одним и тем же логическим выводам.
Рассуждения могли выглядеть примерно так: Мэри Тэтчер не имела больших денег и ценностей, которые могли бы привлечь грабителя и убийцу. Но у нее был доступ к старым архивам и собраниям документов. Для одинокой и немолодой Мэри увлечение историей родного края значило куда больше, чем хобби — оно превратилось в смысл жизни. Все свободное время мисс Тэтчер посвящала работе в архивах. А дома по вечерам она читала старинные записи, делала пометки, переписывала интересные тексты. Мэри могла отыскать либо очень ценный (в смысле продажи) документ, либо нечто, содержащее сведения, которые преступник хотел скрыть любой ценой. Даже ценой убийства...
— Энни, привет!, — услышала я звонкий девичий голосок.
К нам приближалась семья Фостеров и Соня, выбежав вперед, поприветствовала меня с искренней радостью. Подошли Ева и Джеймс с шестилетним сыном Алексом. Они выразили семье покойной свои соболезнования.
— Как поживаете, мои дорогие?, — спросила Сьюзан Картер, обращаясь к семейству Фостеров.
— Спасибо, мэм, — улыбнулась Ева, — очень хорошо.
— Я как раз хотел с вами посоветоваться, миссис Картер, это касается ночи убийства, — серьезным тоном сказал Джеймс, подойдя ближе к нам.
В этот момент Алекс, бегавший вокруг нас, споткнулся и упал. Ева и Соня отошли к нему, чтобы посмотреть, не ушибся ли мальчик. Мы остались втроем: Сьюзан Картер, Джеймс Фостер и я. Однако, вокруг нас теснилось много людей.
Мистер Фостер был высоким худощавым мужчиной лет сорока. Его удлиненное лицо, загорелое, обветренное и неулыбчивое, светилось ясными голубыми глазами. Кучерявые темно-русые волосы непокорно топорщились во все стороны, а фермер, то и дело, приглаживал их ладонью.
— У меня такой вопрос, миссис Картер — я что-то видел, но не знаю, говорить ли об этом полиции. Может это пустяк и не стоит отвлекать их от дела? Хотелось бы узнать ваше мнение.
Я вспомнила, что Маргарет рассказывала о том, каким большим уважением Сьюзан Картер пользуется в деревне как практичная и рассудительная женщина. И сейчас я получила наглядное подтверждение этому.
— Я слушаю
— В день накануне убийства Мэри Тэтчер я был по делам в другом графстве и возвращался домой глубокой ночью. По улице, где жила покойная, я проезжал в четверть третьего, знаю это точно, так как посмотрел на светящиеся часы в машине. Я был уставшим и ехал медленно, вся деревня спала — на улицах не было ни души. Поэтому я и обратил внимание на того человека, стоящего на тротуаре. Подъезжая, я видел, как он набрал номер в мобильном телефоне, затем поднес трубку к уху и сказал всего одно слово, которое я не расслышал, и тут же убрал телефон. Я еще усмехнулся и подумал:
— «Вот это краткость! Моей семье стоило бы поучиться, а то наговариваем каждый месяц на кругленькую сумму», — вот и все.
— Этот человек стоял у дома мисс Тэтчер?, — спросила Сьюзан Картер.
— В том то и дело, что нет. Он находился метров на тридцать ниже по улице от дома Мэри. Поэтому я и сомневаюсь, стоит ли с этим идти в полицию.
— Я думаю, что обязательно надо пойти и все рассказать!, — убежденно проговорила миссис Картер, — а вы встречали раньше этого человека, мистер Фостер?
— Нет, раньше не видел. И даже забыл о том происшествии, но сейчас, перед встречей с вами, я заметил его здесь, он мелькнул в толпе, у меня прекрасная память на лица и я уверен, что это именно тот человек. Вот я и подумал о полиции.
— Можете вы его описать?
— Тот, о ком я говорю, он самый обыкновенный — средний рост, средний возраст, среднее сложение, ничего бросающегося в глаза. Но в полиции, я слышал, умеют составлять фотороботы и можно сделать его портрет.
— Я думаю, что это очень важно, мистер Фостер! Вам стоит немедленно, прямо сейчас, пойти в полицию с этими сведениями, — твердо заключила миссис Картер.
— Хорошо, я только отвезу семью домой и сразу же поеду в участок полиции. Спасибо, миссис Картер, что помогли мне разобраться.
***
Ровно в пять часов Эми, Дик и я подъехали к воротам Мейсен Мэнора. Нас уже ждали, так как ворота сразу же открылись. Шкода Дика, на которой наша команда прибыла в поместье, устремилась к дому, следуя изгибам дороги и петляя между могучими дубами. В открытые окна автомобиля проник свежий, чуть сыроватый лесной запах, смешанный из ароматов трав, грибов, древесной коры, полевых цветов. Перед самой машиной дорогу перебежала белка, так близко, что Дикки затормозил, вжав педаль тормоза в пол. Раздался громкий визг колес и машина стала, как вкопанная. А белка, благополучно добежав до обочины, остановилась там, села на задние лапки, распушила вдоль спины длинный хвост и с любопытством стала разглядывать нашу машину своими глазами-бусинками. Дикки погрозил ей пальцем и мы продолжили путь по сумрачной зеленой дубраве.
Наконец показались строения и на крыльце дома я увидела встречающего нас Марка. Он стоял в самой обыкновенной позе, вся фигура молодого ученого выглядела гармоничной и спокойной. Парень был одет в синие джинсы и джемпер оливкового цвета. Он заметил нас и двинулся навстречу с неторопливой, величественной грацией, какая бывает у льва! В любом движении, жесте Марка, в горделивой посадке головы и безукоризненной осанке было что-то особенное... Он такой... Я никак не могла подобрать слово, ах да, он — царственный!