Перстень Харома
Шрифт:
Они находились между городком Ена и озером Винос, намереваясь, после окончательной проверки всех точек, махнуть через устье реки Леи, чтобы проверить наличие металлических руд в тамошней горной цепи.
Фогги, легко покинувший дипломатическую стезю из-за отсутствия предмета дипломатии, неожиданно для себя, не без помощи Хенка, увлёкся металлургией и составил последнему компанию не только в делах металлургии, а и в делах управления Страной Маргов и Фрей.
Появившаяся в небе флаэсина озадачила Хенка, так как они не ожидали гостей, а то, что она здесь, говорило о неприятностях. Хенк настороженно
Когда флаэсина подплыла поближе, потемневшее лицо Перчика развеяло сомнения Хенка: дома случилось что-то нехорошее.
— Говори! — бросил Хенк вместо приветствия.
— Марэлай исчезла, — сообщил Перчик и, взглянув на Фогги, добавил:
— ... и Дуклэон.
Чтобы прекратить расспросы, Перчик выложил всё, что знал о происшествии в школе, а в самом конце, тяжело вздохнув, произнёс: — В этот же день, чуть позже, пропала Байли.
Хенк побелел, но молчал, а Фогги растерянно теребил поля шляпы, снятой с головы. Приходя в себя, Хенк спросил:
— У тебя есть какое-нибудь объяснение тому, что произошло?
Перчик присел на край своей флаэсины, с которой он не слезал, и, вытерев лицо ладонью, задумчиво промолвил:
— Я думаю, что люди здесь не причём, — взглянув на Хенка, он уточнил: — Я думаю, что мы имеем дело с репликацией [3].
— Опять!? — воскликнул Хенк. — А причём здесь дети?
— Нам стоит обратиться к Туманному Коту, — промолвил Фогги, — а ещё лучше – к матери Байли, Маргине.
— Туманный Кот убежал в Фаэлию, — сообщил Перчик.
— Почему? — удивился Хенк.
— Пресытился, — ответил Перчик.
* * *
Туманный Кот удрал из Боро, так как, вероятно, пресытился эмоциями людей, чрезмерно потребляя их в плотно заселённом городе. Если бы нашёлся врач, который его осмотрел, он бы констатировал информационное отравление и рекомендовал пациенту отдых вдали от города.
Туманный Кот поступил по рекомендации несуществующего врача: спрятал свои симпоты [4]внутрь и отправился в Фаэлию, бывшую столицу Станы Фрей, где в последнее время населения существенно поубавилось, а бывший королевский дворец вообще был пуст, если не считать постаревшего стратега Питера Вейна, надзирающего за зданием.
В первый день он облазил весь дворец, наслаждаясь эмоциональной тишиной, а так как эмоции флегматичного Вейна не досаждали Туманному Коту, то они нашли консенсус в своих отношениях. Питер сидел у разожжённого камина, что летом было без надобности, но создавало нужную атмосферу, и потягивал вино, держа на коленках раскрытую книгу, которую он не читал. Туманный Кот, повернул спину к огню, впитывал энергию напрасно горящего очага, закрывал глаза и отпускал свои симпоты, плывущие по первой попавшейся волне, улавливая эмоциональное колебание травы в саду, беззаботный шелест листьев
В таком молчаливом созерцании они проводили весь день, после чего, вечером, отправлялись на балкон второго этажа, куда раньше приземлялись фреи Совета Фрей, прилетая на мэтлоступэ [5]. Вейн садился в плетёное кресло, а Туманный Кот располагался у ног и они созерцали звёзды, улавливая гармонию музыки, опустившейся с небес. Почти человеческое чувство тишины и родство со всей Вселенной научили Туманного Кота созерцать окружающее и впитывать симпотами колебания жизни, настраиваясь в резонанс с ними, возбуждая обратную связь.
Как обычно перед сном, хотя потребности спать у него не было, Туманный Кот раскинул симпоты, чтобы проверить, что делают и где находиться его подопечные: Байли, Марэлай, Хенк, Перчик и все остальные, кто казался ему интересным, а вернее, вкусен своими эмоциями. Не торопясь, он волной послал симпоты, ожидая отражения, а получив, накладывая их на сетку планеты Глаурия. Но что-то пошло не так, так как симпоты изобразили странную картину, и Туманный Кот понял, что он должен вмешаться.
Он поднялся и сказал Питеру Вейну:
— Мне нужно уйти, — и сиганул вверх, зажигаясь новой звездой.
* * *
— Лемка, быстрее! — торопила Чери, но Леметрия ничего сделать не могла, так как флаэсина не самолёт-истребитель, какие есть на Земле, если верить рассказам Сергея и Элайни. Вспомнив о них, Леметрия с горечью подумала о том, что не знает, где они и как. Однажды Маргина неохотно рассказывала, что они находятся на Глаурии, но тысячу лет назад, а это означало только то, что они давно уже умерли. От этого, а ещё от потери Дуклэона, который ей был, как родной, Леметрия чуть не пустила слезу, но сдержалась, чтобы не дразнить Чери.
Вокруг была ночь, над головой светили звёзды, а внизу было темно и нельзя было различить ни зги. Движение флаэсины не чувствовалось, так как звёзды оставались на месте, а темнота внизу не была подвержена изменениям, что создавало иллюзию застывшего мира, в котором даже маленький ветерок отказывался работать.
— Я быстрее на мэтлоступэ полечу, — завелась Чери, и, вытащив мэтлоступэ, сиганула с флаэсины.
— И лети, дура, — бросая слова ей вслед, обозлилась Леметрия, зная наперёд, что мэтлоступэ хватит на всего ничего, а потом ещё придётся искать Чери в темноте, чтобы её подобрать. Ругаясь про себя, Леметрия опустилась ниже, пристально вглядываясь в окружающую темноту, чтобы ненароком не вспахать землю флаэсиной.
И правда, через некоторое время, при свете звёзд, Леметрия заметила внизу хромающую фигуру. Пролетев вперёд, Леметрия села и ждала, усевшись на борт.
— Что случилось? — спросила она у Чери, когда та приковыляла к флаэсине.
— В дерево врезалась, — сообщила Чери, опустив голову. Когда она перевалила через борт на флаэсину, то Леметрия увидела её исцарапанное лицо и, несмотря на печальные обстоятельства, чуть не рассмеялась. Хорошо, что было темно, и Чери не увидела, но что-то почувствовав, напряжённо спросила: — Что?