Перстень Мага
Шрифт:
Убедившись, что здесь, на задворках владений Повелителя Хитрецов, никого нет, мальчик подполз к самой стене и, осторожно засунув кинжал в щель, потянул на себя одну из досок обшивки. Конан без слов понял, что это — дверь, потайная дверь, и ему сразу стало ясно, как мальчишке удалось похитить плеть.
— Так ты знал, что у него кроме перстня есть еще и волшебная плеть? Знал и молчал?
— Ничего я до этой ночи не знал! Слушай, потом будешь задавать вопросы, а сейчас молча иди за мной. Скоро тут такой шум поднимется! — прошептал Гайяр и бесшумно открыл маленькую дверь.
Они
— Клянусь Кромом, это же Коротышка! Верная обезьяна Шафраста!
— Пришлось с ним разделаться… Когда я сюда вошел, думал, что здесь никого нет. А он, оказывается, спал в складках полога, прямо тут, где лежит… Ну, теперь-то он выспится! Понял, киммериец, где мы стоим? Как раз за его великолепным троном. Вон сколько тут тряпок понавешано, нас совсем не будет видно. Надо только Коротышку затолкать вон туда, поближе к двери! Тихо! Слушай, кажется, началось!
Да, началось! Послышался истошный женский визг, топот бегущих ног, разноголосая брань и хлопанье дверей, обитых медью. Конан словно наяву видел растерянные черные рожи стражников, не знающих, кого рубить выхваченными из ножен мечами. Пленник исчез, будто сквозь землю провалился! И ведь они, верные слуги, стояли здесь же, глаз не спуская с дверей подземелья! Колдун этот киммериец, не иначе как колдун! И перепуганные чернокожие, топоча ножищами в тяжелых сапогах, побежали к своему господину, Повелителю Хитрецов.
Теперь и у входа в покои начался переполох. Конан не смог удержаться от тихого смешка, представив, как вылезает из купальни Шафраст, злой, мокрый, облепленный цветочными лепестками… Служанки второпях вытирают его тело, он в гневе отталкивает нерасторопных и поспешно одевается сам… Вот он выбегает на крыльцо и вопит на весь двор:
— Схватить! Привести! Всех казню, мерзавцы! Он не мог далеко уйти! Сейчас же прочесать всю Пустыньку!
Заскрипели двери конюшни, послышался топот лошадей, и наемники, выехав за ворота, рассыпались в разные стороны.
— Все, киммериец. Теперь стой тихо и не вздумай чихнуть! Слышишь, идут,— зашептал Гайяр, невидимый в тяжелых складках ткани.
Конан и сам различил торопливые шаги, приближавшиеся к двери, той двери, через которую его втащили сюда этой ночью.
Повелитель Хитрецов не вошел, а, скорее, ворвался в свой тронный зал, шумно сопя от гнева.
— Дармоеды! Дерьмо ишачье! Предатели! Наверняка ему кто-то помог! Никому, никому нельзя доверять! Любой готов подложить свинью! — злобно бормоча, он быстро прошелся из угла в угол и, немного остыв, поднялся на возвышение: — Все равно этот дерзкий варвар далеко не уйдет, и тогда я разделаюсь с киммерийцем у всех на глазах! Подданные! Сброд!!! Нет, пора кончать с этими подонками и перебираться в другие места. Мне давно опротивел Шадизар… Эй, кто там, вина! — И он ударил в гонг.— Хотя нет, не стоит торопиться. Поспешность в важных делах может оказаться губительной!
Дверь
Шафраст угрюмо сидел в кресле, глядя на Тамара из-под нахмуренных бровей. Он молчал, и в его молчании таилась угроза. Трактирщик, еле передвигая онемевшие ноги, медленно подошел ближе и поставил поднос на столик. Не сводя с Повелителя Хитрецов испуганных глаз, он наполнил кубок и протянул его господину.
Шафраст взял кубок, начал медленно пить вино. Его левая рука словно невзначай поднялась с подлокотника. Гамар отчаянно взвизгнул, уронил под ноги кувшин и, вереща, заметался по комнате, не находя выхода. Наконец перетрусивший слуга с размаху налетел на дверь и с воплями выскочил наружу. Шафраст снова опустил руку на подлокотник и злобно расхохотался:
— Ха-ха-ха!!! Нет, здесь все-таки неплохо. А доверять нельзя никому, будь ты повелителем таких вот мерзавцев или правителем настоящего королевства! Ха-ха-ха!!!
Конан не мог больше терпеть, стоя за темными драпировками и дыша врагу в затылок. Меч с треском разорвал плотную ткань, и киммериец с коротким яростным криком вскочил на помост. От мощного пинка золоченое кресло вместе с Повелителем Хитрецов вылетело на середину комнаты. Шафраст покатился по ковру и, увидев перед собой варвара, с воплем ярости взмахнул рукой. Проворно, как обезьяна, Конан отскочил в сторону. Он кружил и приплясывал перед Повелителем Хитрецов, угрожающе выставив перед собой меч и не сводя глаз с черного перстня:
— Ну что, падаль, все еще дожидаешься моего согласия? Вот он я, перед тобой, возьми, если сможешь! Разве я не говорил, что мы еще посчитаемся?
Опередив движение руки, Конан огромным прыжком отскочил в сторону и яростным ураганом ринулся на Повелителя Хитрецов. Меч с размаху опустился на шею шадизарца. От такого удара голова должна была отлететь от тела, как тыква от сухого стебля, но вместо этого раздался резкий звук, словно клинок рубанул по железу. Шафраст, слегка оглушенный, но живой, упал на четвереньки. Мгновенно придя в себя, он встряхнул головой, повернулся, ища взглядом киммерийца, и закричал, оскалив желтые зубы:
— Ну, все! Игра окончена! Ты мне больше не нужен, дикарь! Ха-ха, и ты надеешься меня поцарапать своей игрушкой?!
— Берегись! — раздался вопль Гайяра. Киммериец проворно отскочил в сторону, и на спину Повелителя Хитрецов со свистом обрушилась плеть:
— Получай, пес! За деда, за мать, за меня, за весь род Закко! — кричал шадизарец, и его глаза пылали от гнева и ненависти.
Нечеловеческий рык вырвался из горла Шафраста, и он, словно отброшенный невидимой рукой, откинулся назад. Судорога свела его члены, скрюченные пальцы отчаянно царапали ковер. Вдруг очертания тела Повелителя Хитрецов потеряли четкость, стали расплываться, и вот уже посреди комнаты стоит, рыча, огромный взъерошенный пес. Наступив лапой на черный перстень Бела, пес ощерил страшную пасть и угрожающе сверкнул желтыми глазами.