Перстень Тота
Шрифт:
— Как! Вы не только коллекционер, не только простой собиратель жуков?
Его глаза просто светились от радости.
— Безусловно, вы и есть тот единственный человек во всем Лондоне, который мне и нужен. Я так и думал, что среди пяти миллионов должен непременно оказаться такой человек, трудность только в том, как его разыскать. Мне очень повезло, что я вас нашел.
Он ударил в гонг, стоявший на столе. Вошел лакей.
— Попросите леди Росситер соблаговолить спуститься сюда, — сказал лорд Линчмер, и спустя несколько минут в комнату вошла дама. Она была небольшого роста, средних лет
Лорд Линчмер представил меня. Она повернулась ко мне лицом, и я вздрогнул, увидев большой полузаживший шрам над правой бровью. Он был частично скрыт пластырем, но, тем не менее, я понял, что рана была серьезной и совсем свежей.
— Лорд Гамильтон — именно тот человек, который нам нужен, Эвелин, сказал лорд Линчмер. — Он коллекционирует жуков и даже написал статьи на эту тему.
— Неужели?! — воскликнула леди Росситер. — Тогда, должно быть, вы слышали о моем муже. Каждый, кто знает что-нибудь о жуках, наверняка слышал о сэре Томасе Росситере.
Тут для меня впервые в этом странном деле забрезжил тонкий луч света. Наконец-то появилась какая-то связь между всеми этими людьми и жуками. Сэр Томас Росситер был мировым авторитетом в этом вопросе. Он всю жизнь изучал жуков и написал о них фундаментальное исследование. Я поспешил уверить леди Росситер, что, разумеется, читал труды ее мужа и высоко ценю их.
— А вы встречались с моим мужем? — спросила она.
— Нет.
— Что ж, тогда встретитесь, — решительно заявил лорд Линчмер.
Леди Росситер стояла возле стола, положив руку ему на плечо. Теперь, когда я увидел их рядом, мне стало ясно, что это брат и сестра.
— Ты действительно готов пойти на это, Чарльз? Это очень благородно с твоей стороны, но мне так больно слышать об этом. — Ее голос дрожал от волнения, и мне показалось, лорд Линчмер тоже был растроган, хотя и делал усилия, чтобы скрыть волнение.
— Да, да, дорогая, все решено, обо всем договорились. Ведь другого способа просто не существует.
— Нет, ведь есть еще один.
— Эвелин, я тебя никогда не покину, слышишь, никогда! Все будет хорошо, поверь, все обязательно образуется. И, конечно, сам Бог помогает нам: ведь он вкладывает в наши руки такой замечательный инструмент!
Мне стало неловко: я почувствовал, что они совершенно забыли о моем присутствии. Но лорд Линчмер внезапно вспомнил обо мне и о моей работе.
— Я хочу, доктор Гамильтон, чтобы вы целиком были в моем распоряжении. Я хочу, чтобы вы отправились со мной в небольшое путешествие. Вы должны всегда быть рядом и обещать делать все, о чем я вас попрошу, не задавая никаких вопросов, хотя это и может показаться вам странным.
— Пожалуй, это довольно большие требования.
— К сожалению, я не могу объяснить точнее: я и сам не знаю, как пойдут дела. Но можете быть уверены, что вас не попросят совершать что-то безнравственное. Обещаю, что когда все будет кончено, вы будете гордиться тем, что участвовали в таком деле.
— Если все хорошо кончится, — прошептала
— Совершенно верно, если все это хорошо кончится, — подтвердил лорд Линчмер.
— А ваши условия? — спросил я.
— Двадцать фунтов в день.
Я был изумлен, услышав сумму, и, наверное, это было написано у меня на лице.
— Вероятно, когда вы прочли объявление, вас поразило столь странное сочетание необходимых качеств, — продолжал лорд Линчмер. — И, разумеется, такие разносторонние таланты должны цениться высоко. Не скрою, ваши обязанности могут быть весьма трудными и даже опасными. Кроме того, возможно, через день-два все кончится.
— Дай-то Бог! — вздохнула его сестра.
— Итак, доктор Гамильтон, могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
— Без сомнения, — заверил я. — Вы только должны рассказать, в чем состоят мои обязанности.
— Первое, что вам придется сделать, — это вернуться домой. Приготовьте все, что может вам понадобиться, для небольшого загородного путешествия. Мы отправимся прямо сегодня в 3.40 с Паддингтонского вокзала.
— А куда нам нужно ехать?
— До Пэнгборна, Ждите меня у кассы в 3.30. Билеты будут у меня. Всего доброго, доктор Гамильтон! И, кстати, посоветую вам захватить с собой две вещи, если, конечно, они у вас есть. Первое — коробку для жуков, а второе палку, и чем толще она и тяжелее, тем лучше.
Как вы легко догадаетесь, мне было над чем поразмыслить после того, как я покинул дом на Брук-стрит. Наконец я отправился на встречу с лордом Линчмером на Паддингтонский вокзал. Вся эта фантастическая затея не выходила у меня из головы; мысли теснились, обгоняя друг друга. Я придумал тысячу объяснений, одно другого невероятнее. Однако я чувствовал, что истинная причина может оказаться еще неправдоподобнее. Наконец, я бросил все попытки объяснить происходящее и сосредоточился на том, чтобы в точности выполнить указания лорда Линчмера. Итак, держа в руках саквояж, коробку для коллекции и увесистую трость, я дожидался у кассы Паддингтонского вокзала, когда появился лорд Линчмер. Он был еще ниже ростом, чем я полагал, хрупкий и несколько болезненный. Он заметно нервничал — даже больше, чем утром. На нем было длинное свободное пальто с поясом, и я заметил, что в руке он сжимает тяжелую трость.
— Я купил билеты, — сказал он, шагая по платформе. — А вот и наш поезд. У нас отдельное купе — по дороге мне нужно с вами уточнить кое-что.
Все, что он хотел уточнить, могло уместиться в одной фразе: я обязан помнить, что нахожусь здесь для его охраны и не должен отходить от него ни на минуту. Он повторял это во время всего нашего путешествия с настойчивостью, которая лишний раз убеждала, что нервы у него вконец расстроены.
— Да, — сказал он, наконец заметив мои взгляды, — да, доктор Гамильтон, я действительно нервничаю. Я ведь всегда был не храброго десятка, и робость моя — следствие слабого здоровья. Но душой я человек твердый и могу смотреть в лицо опасности даже тогда, когда и более хладнокровный наверняка спасовал бы. И я сейчас поступаю отнюдь не вынужденно, а из чувства долга, хотя, без сомнения, иду на отчаянный риск. Если дело обернется плохо, я вполне могу претендовать на звание мученика.