Первач
Шрифт:
— Ну, теперь пора!
И он повлек ее за собой, но бежали они недолго, вскоре Тихон велел остановиться и вслушался в голоса преследователей. Сержант, вероятно, обнаружил планшет с адресованным ему посланием.
— Злотников, только попробуй не вернуться!!! — донесся его крик. Последовавшие затем беспомощные угрозы утонули в тумане, когда Тихон и Жанна, теперь уже не тратя попусту сил, побежали дальше.
— Что ты написал ему?
— То же, что просил тебя передать на словах. Чтобы он ждал нас и никуда не уходил. Ну и… чтобы берег свои нервы.
Она рассмеялась.
Искаженные
— Расскажи мне об Эджертоне, — прервала молчание Жанна. — Чем он жил в последние годы?
— Если бы я знал толком! Не нашлось времени поговорить.
— Мне казалось, что я знала его достаточно хорошо. И я всегда подозревала, что он может выкинуть что-то подобное.
— Он отличный парень, — ответил Тихон. — Из тех, кто способен отдать жизнь за другого.
— Надеюсь, до этого не дойдет.
— Никогда нельзя знать наперед. — Тихон предпочел сменить тему. — Ладно, сейчас наша задача отыскать Гузенко.
— Ты знаешь, где он?
— Он ищет заряд. Но ему не хватает чутья.
— Не могу понять, как ты это определяешь?
— Я и сам не понимаю до конца. Это как-то выходит само собой. Я ощущаю нечто вроде голосов или звуков — похоже на звон колокольчиков или буханье молота, шум ветра. Когда как. Иногда что-то вроде запаха, если так можно выразиться.
— И ты можешь показать, в какой стороне майор?
— Строго там, куда мы идем.
— Если ты сумел понять мои мысли, значит, знаешь, что он сейчас думает?
— Нет, не знаю. И дело не только в расстоянии. Для обмена мыслями, видимо, нужен особый настрой между людьми. А вот ощутить что-то близкое к пониманию замысла человека — это можно. Поэтому я и не сомневаюсь, что Гузенко намерен отыскать детонаторы.
— Послушай, но ведь если он собирается привести в действие детонаторы, значит, он замышляет зло и хочет его осуществить. Почему Полоса допускает эту ситуацию?
— Гузенко уже спрашивал меня об этом. Думаю, дело в том, что он не догадывается, что Полоса обманывает его.
— То есть как?
— Ему лишь кажется, что он знает, куда идти.
— Так, значит, взрыватели совсем не там?
— Конечно, нет. Я даже сомневаюсь, что их вообще можно найти. Они отключены, питание мертво. Блоки точно так же не работают, как и в тех цилиндрах, которые мы притащили с собой.
Жанна вдруг рассмеялась, непосредственно, совсем по-детски.
— Значит, Полоса может устраивать такие шутки?
— Запросто. А что касается майора… Ты спрашиваешь, как реагирует на него Полоса. Пока никак. Навела на него фантом, и он будет идти так долго, пока не устанет и не упадет замертво.
— Будет ходить по кругу, как одержимый, если не откажется от своего замысла?
— Верно. Но есть еще одно обстоятельство, уже не в нашу пользу. Достаточно майору
Тихон замолчал.
— Так что же произойдет с ним? Не тяни!
— Он умрет. Собственно, то же самое должно произойти с любым, кто захочет причинить вред кому-либо. Вспомни драку Бакса с Роговым.
— Но ведь майор собирается пожертвовать собой ради осуществления цели. Он считает, что спасает человечество!
— Это внешняя сторона. Я думаю, здесь все решает самое мощное чувство, какое только есть у любого живого существа. Инстинкт самосохранения. Чтобы подавить его, требуется колоссальное личное усилие или практика стороннего психовоздействия. Но согласись, это чистый эгоизм, если, принося себя в жертву, человек никого не спасает. Одно дело вытаскивать кого-то из огня или тонущего корабля и погибнуть самому. А вот представь другую ситуацию: террорист взрывает себя и невинных людей, считая, что его смерть послужит якобы богоугодному делу. Я тебе точно скажу — как бы ни уверял он себя, что совершает благое дело, его внутреннее «я» прекрасно знает, что происходит. Не самопожертвование, нет. Это убийство себя, элементарное самоубийство. Акт ненависти — в чистом виде. Ненависть к себе и людям. Ненависть к тому, кто создал тебя. Кто создал весь этот мир… А ты знаешь, как Полоса отвечает на ненависть.
Жанна задумалась.
— Мне кажется, я теперь окончательно поняла, почему умирают все те люди, которые идут сюда. Их убивает не Полоса. Они сами убивают себя.
— Я думаю, что Алекс Эджертон понял это первым.
25. Одержимость
Тихон теперь точно знал, где находится Гузенко. И мог с закрытыми глазами протянуть руку и указать направление, где искать майора.
— Считай это очередным подарком Полосы, — сказал он, вновь по просьбе Жанны рассказывая о своих ощущениях.
— Ты говоришь о ней как о живом существе.
— Почему бы и нет. Я всегда говорил, что здесь властвует и распоряжается сама природа. То, что создало весь мир вокруг. Я бы даже предпочел сказать, что здесь я оказался как никогда ближе к пониманию того, что высшая сила реально существует. Я понимаю это так: зло тянет нас вниз, и если мы отказываемся от него, то можем обрести способности, которые раньше казались нам невероятными.
— Ты верующий?
— Никогда раньше им не был. А ты?
— Мой отец верил в бога, — ответила Жанна. — Но раньше я относилась к этому очень скептически. Ведь бог не спас его ни от болезни, ни от смерти.
— А сейчас?
— Даже не знаю, что сказать. Я вижу, что ты необычный человек, обладающий сверхъестественными способностями. Я понимаю, что Полоса — это очень странное место. Ни на что не похожее. Но во мне еще живо мое вечное желание подвергать сомнению даже то, во что хочется верить. Отец, когда сердился, всегда говорил, что я поперечная.