Первая исповедница

Гудкайнд Терри

— Могу я поговорить с ним?

— Через меня, если он позволит. Спрашивай.

Магда сглотнула.

— Барах, мне так не хватает тебя.

— Он знает, Магда. Знает.

Магда чувствовала себя неловко, пытаясь говорить о столь глубоких личных переживаниях через кого-то другого. Она знала, что все же должна попробовать, если хочет узнать, почему он убил себя. Это единственный шанс.

— Но… хоть я и скучаю по тебе, теперь все совсем не так. Тебя нет здесь во плоти, и я не могу обнять тебя, когда хочется.

— Он знает и это, Магда, — сказала Ная нежным, мягким голосом.

— Но я…

— Я знаю твое сердце, Магда, — внезапно заговорила Ная странным бесстрастным голосом.

Магда смотрела, пытаясь узреть, но, видимо, было слишком темно, чтобы увидеть движение губ призрака. Казалось, тени двигались во тьме вокруг них.

— Я знаю о твоей преданности мне, — продолжил странный голос. — Но

того, кем я был, того, кого ты любила, больше не существует. Я ушел. В вашем мире может существовать только память обо мне. Твоя верность — часть жизни, но она может стать изменой самой себе, если ты держишься за нее так крепко, что забываешь об остальной жизни.

— Почему ты покинул меня, — прерывающимся голосом спросила Магда. Слеза скатилась по щеке. — Я думала, ты любишь меня больше всего на свете. Почему же оставил меня совсем одну?

Свечи шипели, пока Магда ждала, не зная, ответит ли Барах. Наконец странный голос вернулся.

— Я должен был сделать то, что сделал, потому что люблю мир живых.

Магда всхлипнула.

— Пожалуйста, Барах, я не понимаю.

— Другие люди могут делать то же, что делал я. Другие, кто может бороться так же, как боролся я. Другие, кто может служить нашему делу так же, как служил я. В этом смысле я не был столь выдающимся, как ты считала. Не был незаменим. Но ты исключительна, мой редкий цветок. Не было никого подобного тебе прежде и не будет когда-либо еще. У каждого из нас свой путь. Именно благодаря этому пути ты — та, кто есть, никому больше не под силу совершить предначертанное тебе. Никого другого испытанные переживания не привели бы к сделанному выбору. То, что сделала, и то, кем стала, — никто другой не достиг бы этого. Ты была и продолжаешь быть на своем уникальном пути. Есть множество путей, которые приведут мир в вечную тьму, и только один спасительный для всех. Ты удержала мир на правильном пути, когда было необходимо. Будь я жив, ты не сделала бы нужный выбор, и путь был бы потерян. В Храме Ветров я видел будущее. Но не просто будущее, а множество вариантов грядущего. Я видел будущее, где вернулся и остался жив. Видел будущее без тебя. Видел в будущем тысячу различных путей, затем еще и еще. Видел все уровни возможностей и альтернатив, все выходы, все ветвления и развилки пророчеств. Но я увидел, что одно будущее возвышается над всеми остальными, в котором мир живых имеет больше шансов смело встретить надвигающиеся темные века. В этом будущем я увидел, что, если позволю идти своим собственным путем, ты сделаешь необходимое. Будь я жив, ты осталась бы в моей тени. Не к чему была бы причина делать нечто больше, стать кем-то большим. Развилки в пророчестве не осуществились бы. Двери закрылись. Без тебя, ищущей истину, наше дело было бы проиграно, потому что ты ни никогда бы не согласилась стать Исповедницей. Я видел кое-что еще, пока был там-то, что подтолкнуло меня к выбору. Лотейн солгал. Он входил в Храм. И лгал, чтобы скрыть измену. Тогда, в Храме, Лотейн усилил ущерб, нанесенный его сообщниками из команды Храма, изменил важные вещи и повредил элементы, оказывающие воздействие на мир жизни. Лотейн изгнал дар из мира жизни, чтобы одаренных рождалось все меньше и меньше, а поскольку Храм находится в мире мертвых, он особенно преуспел в изгнании Магии Ущерба. Вот почему взошла красная луна. Это было предупреждением о нанесенном Лотейном ущербе.

Магда не просто была удивлена услышанным, она пришла в ужас.

— Хочешь сказать, Лотейну удалось нарушить Благодать и покончить с магией в нашем мире?

— Не совсем, — ответила Ная тем же странным голосом. — Лотейн пытался и, хоть и не достиг полного успеха, нанес огромный ущерб. Он обрек мир на падение, которое Император Сулакан считает путем к миру без магии. Пусть он направил мир по этому пути, но мне удалось задержать процесс. Это была самая большая цель, которую я смог достичь. Никто другой был бы не в состоянии это сделать. Только я. Мне удалось добиться того, что дар заструился по линиям Благодати. Как подарок вырождающемуся человечеству, в один прекрасный день родится тот, кто требуется для завершения восстановления мира живых, если он тоже сделает правильный выбор в нужное время. Помнишь книгу, которую я принес, и поручение, с которым отослал тебя?

Магда кивнула.

— Да, ты попросил, чтобы я с помощью Сильфиды отнесла книгу в твою личную секретную библиотеку. Когда я ушла, ты покончил с собой. Как я могу забыть такое?

— Предпринятое тобой путешествие было частью той роли, что я сыграл в уравновешивании грядущего, в направлении, дающем миру жизни шанс на то будущее, которое ты сделала возможным, избрав свой путь. Если бы ты не взвалила эту задачу на свои плечи, мир был бы обречен. Теперь же, если однажды будут приняты верные решения, у человечества все еще есть шанс избежать судьбы, которую пытались

навязать Сулакан и Лотейн. Но пока те, другие, не родятся, я должен был дать возможность тебе сохранить то, что есть. Если бы я пошел по этому пути, если бы жил, тогда ты не расцвела. Я видел, что должен умереть. Только тогда ты стала бы искать ответы, бороться со сноходцами, только тогда принесла бы клятву и искала меня в подземном мире через говорящую с духами — так ты смогла обнаружить, что мертвые служат злу. Затем ты бы решилась найти Мерритта, помочь ему создать ключ и, в конце концов, прийти к пониманию, почему ты должна измениться, стать Исповедницей, которая сможет разоблачить предателей, чтобы все могли увидеть это.

Будь я жив, ничего подобного не произошло бы. Нужно было позволить тебе избрать свой путь, который спасет мир. Это позволило тебе и другим выжить, чтобы продолжить борьбу. Моя смерть дала тебе стимул выяснить, почему я пожертвовал собой, который, в свою очередь, открыл твою собственную суть. И ты обнаружила то, что не удалось мне. Тем способом, которым этого сделать не мог. Достигнуть того, что не удалось мне. Ты считала меня великим, Магда. В твоих глазах, возможно, я таким и был, но самом деле я лишь обычный человек. У меня были недостатки, слабости и пределы. Я не был всемогущим. Но люблю считать, что у меня был выдающийся ум и по этой причине, будучи в Храме, я увидел то, что должно быть сделано без меня. И увидел, что ты сможешь совершить необходимое. Мерритт похож на тебя тем, что у него есть уникальный шанс. Нет никого, кто обладал бы теми знаниями, способностями Творца и навыками, которые есть у него. Никто другой никогда бы не вообразил то, что впервые вообразил он. Никто другой никогда бы этого не сделал. Только Мерритт смог придумать и создать Меч Истины, и только Мерритт смог вообразить и создать Исповедницу. Мир нуждался в тебе, в Исповеднице. И получил необходимое. Я знаю, Магда, что у тебя на сердце, вижу преданность ко мне. Но не позволяй этому разрушить свою способность любить. Она ни повредит, ни преуменьшит меня, не изменит то, что у нас было. Любовь может только усилить тебя и то, кто ты есть. Ты должна принять реальность того, что существует, а не того, что было. То, что есть у вас с Мерриттом, отличается от того, что было у нас. Оно может быть больше. Вы понимаете с Мерриттом друг друга лучше, чем мы с тобой. Такое взаимопонимание, партнерство душ, какого у нас никогда не было. Ты разделила Меч Истины с ним и новую сущность Исповедницы. Ты возродилась в новой жизни. Мерритт сделал это возможным.

Ты не видела того, что видел я, когда Мерритт вонзил меч в твое сердце. Он сделал это не потому, что хотел сделать тебя Исповедницей, а потому что хотела ты. Это был твой выбор. И он убивал Мерритта изнутри, но, как бы то ни было, он сделал. Это было самым трудным, что Мерритт когда-либо делал в своей жизни, и, хотя это убивало его, разбивало сердце, он сделал, потому что ты хотела. Мерритт хотел дать тебе желанное, и не важно, насколько больно ему было.

Магда подавила рыдание. Она попыталась сказать хоть что-нибудь, но не могла вымолвить ни слова.

— Не позволяй тому, что было у нас, воспрепятствовать тому великолепному, что может быть у тебя с Мерриттом. Не позволяй ложной верности мне убивать свое сердце и то, что можешь получить. Полюби себя для начала, чтобы любить другого. Полюби себя, Магда, так ты сможешь полюбить и его. Люби себя так, чтобы воспоминания обо мне избавили тебя от запирания своего сердца. Достаточно любить себя, чтобы быть достойной счастья. Знай, я испытываю к Мерритту только любовь, как и к тебе. Ты прошла путь, который дал возможность достичь чего-то прекрасного. Но не упускай из виду правильный путь, оглядывайся назад, вспоминая обо мне.

Меня больше нет. Отпусти меня, Магда. Я обрел покой, дай мне уйти глубоко за завесу.

Магда рыдала, а слезы стекали по лицу.

— Спасибо, Барах. Ты дал мне так много. Спасибо за мою жизнь. Я не стану тратить ее, клянусь.

— Я знаю, что не будешь, Магда. Знаю, что не будешь.

Глава 103

Магда стояла в центре возвышения, перед полукруглым столом Совета. Перед Советом. В белом платье Исповедницы. Здесь было всего три советника: Сэдлер, Клэй и Хэмбрук, — но они скоро выберут остальных, чтобы заняться делами.

Центральный стул был пустым.

Теперь он принадлежал ей.

Теперь она руководит Советом.

Теперь она уравновешивает Совет голосом Исповедницы.

За Магдой, в огромных палатах Совета, было совсем немного людей. Это заседание было закрытым для широкой публики — только для приглашенных.

Генерал Грандволл тоже был здесь, огорченный высказанной преданностью Лотейну, когда думал, что Магда согласилась выйти за того замуж. Он извинился бесчисленное количество раз. Наконец не выдержав, Магда приказала больше никогда не извиняться перед ней за это.