Первая исповедница

Гудкайнд Терри

Слушая ее, Мерит в глубокой задумчивости сжал пальцами переносицу.

– Как их можно остановить?

– Я, в общем, не знакома с их применением в военных действиях. Я не общалась ни с командирами отрядов, ни с высшим командованием, ни со стратегами. Я имела дело с волшебниками-творцами, а не с людьми, которые использовали их творение.

Но я могу сказать вам, опираясь на то, что знаю в общих чертах, что есть только два известных мне способа остановить мертвеца, кроме разрыва оживляющих его чар. Один – разорвать на куски.

Это не так просто, как кажется: магия отчасти защищает его. Цель этой магии – вовсе не создание из мертвеца абсолютного оружия, а противостояние разложению тела, иначе ткани просто распадутся.

Но, даже если его руку отделить от тела, она попытается вцепиться в вас, а тело будет кидаться вам под ноги, чтобы помешать идти, или, если рука сможет перемещаться с помощью пальцев и ночью проберется по земле в лагерь, она может сдавить горло спящего воина и задушить его. Но, как легко понять, отдельные части тела мало способны причинить вред человеку, поэтому они не столь серьезная угроза.

Ваши войска применят магические щиты, но могу сказать вам по опыту, что щиты бесполезны. Щиты реагируют на живое. С мертвым они ничего не могут сделать.

– Это правда, – откликнулся Мерит, все еще пребывающий в глубокой задумчивости. – Если магический щит попробует воздействовать на неживые объекты, это истощит его, лишит энергии, ведь он, по сути, будет охранять мир вокруг себя. – Он поднял взгляд. – А как насчет огня? Он должен помочь.

Наджа кивнула.

– Это второй способ остановить их. Огонь, любое пламя, действенны, поскольку огонь способен превратить мертвецов в золу. Это, конечно, один из самых надежных способов остановить их.

Огонь волшебника очевидно способен остановить их, но, как вы можете себе представить, со временем и он утеряет действенность, поскольку прислужники Сулакана смогут отправить преодолевать огонь волшебника бесконечную шеренгу мертвецов.

Мне также известно, что волшебники императора работают над способами защитить мертвецов, отправляемых под огонь волшебника. Не знаю, завершили ли они создание такой защиты и смогут ли вообще ее создать, но знайте – они пытаются. Даже если они пока не придумали, как противодействовать «огненному» заклинанию, это незначительное препятствие, потому что потери их не тревожат.

В конце концов волшебники устанут непрерывно призывать такой огонь. Стараясь поддерживать это заклинание, они выбьются из сил. Вот еще одно преимущество использования мертвецов. Повторю: они не устают. В конечном счете какое-то количество мертвецов все же преодолеет эту защиту.

При оживлении мертвецов некоторые из них получат более общие поручения, помимо конкретных задач вроде истребления ваших волшебников. Если для того, чтобы уничтожить на поле боя одного волшебника, потребуются сотни или тысяча мертвецов, Сулакана это ничуть не озаботит. Даже если потребуется десять тысяч, он пожертвует ими без малейшего сожаления.

Магде

показалось, что Мерит потрясен такими ужасающими новостями. Они ошеломляли, и она заметила отчаяние в его глазах.

– А что насчет других, упомянутых тобой, – спросила Магда, поскольку Мерит хранил молчание. – Полулюдей?

Наджа пригладила свои черные волосы; очевидно, упоминание о полулюдях ее расстроило.

– Полулюди хуже. Значительно хуже.

Глава 77

– Что значит «полулюди хуже»? – спросил Мерит. – Чем хуже?

– На самом деле их создали, чтобы руководить мертвецами. Это живые люди, лишенные души, как мертвецы, и потому между ними есть некоторое сходство.

– Сходство? – заинтересовался Мерит. – Например?

– Они не живые, во всяком случае не в общепринятом смысле.

Мерит сердито фыркнул.

– Что ты имеешь в виду под общепринятым смыслом?

– В общепринятом смысле жизнь подразумевает наличие души. Она – часть бытия, как мы его понимаем, часть того, что для нас означает пребывать в мире живых.

Наджа взяла его руку с перстнем, а затем пальцем постучала по Благодати.

– Творение, жизнь, смерть и Свет Творения, пронизывающий все это. Полулюди – искажение Благодати. Они отделены от искры дара в их душе, от искры, которую должны нести по жизни, а после смерти – в мир духов.

Но души полулюдей не проходят через завесу обычным образом, не несут этой искры в своей оболочке. Они словно разделены, ни мертвые и ни живые. Хотя они живы в том смысле, что дышат, едят, некоторые даже говорят, их нельзя считать действительно живыми – у них нет души, нет связи с Создателем и Благодатью. Их живой организм – просто сосуд, оторванный от традиционного смысла Благодати.

Если император Сулакан умрет прежде, чем осуществит свой грандиозный план, то его оживят и он станет придатком своей души, пребывающей в мире духов. Но император надеется, что, когда метод будет доведен до совершенства, его душу, если он еще будет жив, отправят в преисподнюю, а сам он, живой, останется здесь, чтобы как один из полулюдей править миром живых или, точнее, тем, что останется от мира живых. Таков его путь к личному бессмертию.

– Как это может обессмертить его? – спросил Мерит с возрастающим нетерпением.

– Он хочет создать расу полулюдей, во главе которых станет он сам, их правитель. Ему не придется больше бояться старости, болезней, смерти. Его душа будет в безопасности в мире духов, а бренная оболочка останется исполнять его желания в этом мире, и потому его цель – объединить мир жизни и мир смерти.

Он и его род полулюдей будут жить бесконечно долго, почти не подвергаясь воздействию времени, потому что они не живые люди. Их в какой-то степени оживляет примерно то же, что и мертвецов – магия, вдохнувшая жизнь в их телесную оболочку.