Первая кровь
Шрифт:
— Ну чего там, Уилл, двухдневная зарплата? — обиженно протянул Шинглтон. — Вы шутите.
— Я еще не закончил. Посмотрите, сколько валяется гильз. Вы истратили половину патронов.
Полицейские посмотрели на землю — гильз было на удивление много..
— Что же вы будете делать, если снова на него на — ткнетесь? Расстреляете последние патроны и станете швырять в него камнями?
Все подавленно молчали.
Послышалось жалобное повизгивание. Одна из собак, застреленных Рэмбо и лежавших на краю обрыва, была еще жива. Очевидно, пуля ее оглушила, теперь же она из последних сил пыталась встать.
Орвал
— Ложись! — скомандовал Тисл. — Всем лежать! — Полицейские вытянулись на земле. Последняя собака бросилась к тому месту, где лежал Орвал. Ее сшибла следующая пуля. Вжимаясь в землю и стискивая кулаки, Тисл дал себе слово, что будет гнаться за парнем вечно, схватит его и убьет собственными руками. Он никогда не отступит. И не потому, что он должен отомстить за одного из своих людей, Голта. Теперь это было нечто личное. Убит его приемный отец. Только сейчас, размышляя о том, как спуститься со скалы и добраться до парня, Тисл понял, какую большую ошибку он совершил. Не он гнался за парнем, а наоборот. Он позволил парню завлечь их в засаду. И, Господи, какую засаду! До ближайшего города тридцать миль по пересеченной местности, вертолет разбился, собаки мертвы. Парень, если захочет, может перестрелять их всех. Потому что местность позади них не ровная. Потому что в восьми футах от обрыва начинается подъем. Чтобы отступить, им придется бежать вверх по открытому месту, а парень будет стрелять в них из леса. Интересно, где он достал винтовку и где научился устраивать засады?
В небе появились черные тучи. Над лесом прокатился гром.
Глава 9
Орвал. Тисл не мог отвести от него глаз. Старик лежал лицом вниз у обрыва, и у Тисла так теснило в груди, что он с трудом мог дышать. Из-за меня, думал он. Единственный раз в жизни он проявил неосторожность, а я ему не напомнил, что подниматься нельзя. Он пополз к Орвалу.
— Парень нас обойдет, — упавшим голосом проговорил Лестер.
Слишком упавшим, подумал Тисл. Он неохотно повернулся: думать нужно прежде всего о живых. Их теперь семь, и у всех был растерянный вид. У всех, кроме Шинглтона.
— Я говорю, что парень нас обойдет, — продолжал Лестер. У него были порваны на колене брюки. — Он выйдет на нас с тыла.
Все головы повернулись к пологому подъему позади них, как будто парень уже мог появиться там.
— Он сюда придет, это точно, — чуть не плача, проговорил самый молодой полицейский. — Боже мой, пусть меня кто-нибудь отсюда выведет.
— Ну, иди, — сказал ему Тисл. — Беги вверх по склону. Сам увидишь, как далеко сможешь уйти, прежде чем он тебя подстрелит.
Полицейский опустил глаза.
— Ну, чего ты ждешь? — Тисл повысил голос. — Беги вверх по склону.
— Нет, — прошептал молодой полицейский. — Не побегу. — Тогда заткнись.
— Но мы должны подняться наверх, — сказал Лестер. — Пока он нас не опередил. Если мы станем мешкать, он придет туда первым и не выпустит нас отсюда.
Темные тучи вспорола молния, потом долго грохотал гром.
— Что это? Я что-то слышал, —
Звук был негромкий и какой-то странный — будто кто-то задыхается. Орвал. Он начал двигаться — как-то боком, неуклюже распрямляя колени, обеими руками сжимая грудь. Как гусеница, которая поднимает спину, чтобы чуть-чуть продвинуться вперед. Но он не продвинулся ни на дюйм. И через несколько мгновений его тело расслабилось. Кровь капала с пальцев, текла изо рта.
Тисл ничего не мог понять. Он был уверен, что Орвал мертв.
— Орвал, — выдохнул он. И поспешил к нему. “Не поднимай голову”, — напомнил он себе, изо всех сил вжимаясь в скалу, чтобы как Орвал, не сделать из себя мишень. Но Орвал лежал слишком близко к краю, и Тисл боялся, что парень видит его снизу. Он схватил Орвала за плечо и потащил назад в укрытие. Но Орвал был слишком тяжелый, а парень мог выстрелить в любую секунду.
— Помогите мне! — крикнул Тисл своим людям.
Орвал закашлялся кровью.
— Эй, кто-нибудь, помогите мне! Быстрее!
Вдруг кто-то оказался рядом с ним, они вдвоем оттащили Орвала подальше от края, где очутились в безопасности. Тисл судорожно, прерывисто вздохнул, смахнул с глаз пот и не глядя понял, кто ему помог. Шинглтон.
А Шинглтон ухмылялся и даже смеялся. Не громко, не радостно, но все же смеялся.
— Успели. Он не стрелял. Успели.
Конечно, смешно, и Тисл тоже засмеялся. Но Орвал снова закашлялся кровью, и Тисл увидел, что ничего смешного тут нет.
Он расстегнул окровавленную рубашку Орвала.
— Спокойно, Орвал. Сейчас мы вас осмотрим, и сделаем все как надо.
Рана оказалась страшной.
— Насколько… тяжело? — морщась от боли поинтересовался Орвал.
— Не беспокойтесь, — сказал Тисл. — Мы вас починим. — Он стал расстегивать свою рубашку.
— Я спросил.., как тяжело? — Это был едва слышный шепот.
— Вы же видели много раненых, Орвал. Сами понимаете, насколько это серьезно. — Он свернул свою рубашку в шар и засунул в рану на груди Орвала. Рубашка сразу пропиталась кровью.
— Я хочу, чтобы ты мне сказал. Я спросил…
— Ладно, Орвал, берегите силы. Не нужно говорить. — Он застегнул на Орвале рубашку. — Не буду вам лгать, поскольку знаю, что вы бы этого не захотели. Крови много и трудно сказать наверняка, но мне кажется, что задето легкое.
— О Господи!
— Теперь молчите, нужно беречь силы.
— Пожалуйста.
Ты не должен меня оставлять. Не оставляй меня.
— Вот уж об этом не, беспокойтесь. Мы доставим вас обратно в город и сделаем все, что сможем. Но и вы должны кое-что для меня сделать. Слышите?
Я засунул в рану рубашку, а вы должны прижимать ее к груди. Нужно остановить кровотечение. Вы меня слышите? Вы поняли?
Орвал облизнул губы и едва заметно кивнул, и Тисл почувствовал во рту тошнотворный вкус. Не было ни малейшего шанса, что свернутая комком рубашка остановит кровотечение из такой раны… Он подумал о воде.
Тисл знал, что воду Орвалу давать нельзя. Это он хорошо усвоил еще в Корее. У человека, раненного в грудь или живот, выпитая вода вызывает рвотный рефлекс, а от рвоты расширяется рана, усиливается боль. Но Орвал облизывал губы, все облизывал губы, и Тисл не мог видеть, как он мучается. Дам ему немного, подумал он. Немного ему не повредит.