Первенец
Шрифт:
Приблизившись к изображению, жрец нажал на невидимый мне рычажок, и то, что было намалевано как рот князя тьмы, внезапно раздвинулось в огромную темную пасть. Впечатление было такое, что не какая-то там дыра возникла на месте изображения, а словно сама рожа приготовилась вкусить плоть бедняги Водолея, раскрыла пасть. Этот мастерский фокус заставил меня усомниться в реальности происходящего, по крайней мере в том, что в эту реальность не втерлись некие немыслимые, воистину инфернальные силы.
Скорпион распорядился бросить тело Водолея в образовавшуюся дыру. Овен и
Но Скорпион торжествовал рано, что-то разладилось в действиях банды. Водолей наполовину исчез уже в дыре. Как ни странно, его ноги не свешивались, не болтались безвольно, а торчали прямо и ровно, как усики телевизионной антенны. Но дальше этого дело не шло, несмотря на все старания Овена и Тельца.
– Не лезет, хоть тресни!
– в отчаянии выкрикнул один из них.
– Что-то мешает!
– Продолжайте!
– подстегнул их хозяин.
– Жертва принята. Не нужно только торопиться...
Прислужники удвоили усилия. Я вдруг сообразил, что фокус с дырой слишком ничтожная причина для того, чтобы я стоял столбом и безропотно наблюдал все это безобразие.
– Нет, не лезет!
– подтвердил неудачу Овен. Или Телец.
– А я вам говорю, - сурово возразил Скорпион, - что очень даже лезет. Вы слишком суетливы. Но если мы сейчас вытащим нашего бывшего друга назад, мы ясно увидим, что его душа уже узрела ад. Хотите убедиться?
– Нет, не хотим, - сказала Рыба.
– Мы верим тебе на слово, папа. Только кончай все это поскорее.
– Минуточку, - вмешался я.
– Так дело не пойдет. Может быть, нечистый и согласен принять жертву, но я думаю, будет правильно, если компетентные органы обследуют это тело прежде, чем оно достанется ему на закуску.
– Это что такое? Что за демагогия?
– вскричал жрец.
Овен и Телец стояли неподвижно, ожидая разрешения возникшего конфликта.
– Понимайте мои слова как угодно, - заявил я твердо, - но я запрещаю вам продолжать эту вакханилию.
– Свяжите его!
– приказал Скорпион, указывая на меня. Он был несомненно величествен.
Послушные его воле псы устремились ко мне. У меня не было, разумеется, никакого ясного и четкого плана спасения, я только ждал, пожалуй, содействия со стороны Рыбы, какого-то жеста в мою пользу. Почему-то я надеялся на нее. Но она и не подумала выступить в мою защиту, и негодяи в мгновение ока связали меня.
Усадив меня, связанного, на стул, они взялись за старое, за проталкивание трупа в дыру. Но эта работа до того не клеилась у них, что я начал подозревать в ней какой-то фиктивный характер. А что, если им и не надо, чтобы Водолей исчез в дыре? Но в чем же тогда дело? Скорпион подбадривал своих работников, но довольно странным образом:
– Взгляните на это ничтожество!
– взывал жрец, тыча в меня ухоженным пальцем.
– Он втерся к нам в доверие, чтобы в решающую минуту предать. Он думал, что это сойдет ему с рук. Не тут-то было! Мы и его отправим в ад. Живьем!
Один из прислужников робко подал голос:
– Не лезет и все тут. А у нас... вспомни, Скорпион... у нас дело в городе. Нам нужно поторапливаться...
– Да, действительно.
– Скорпион нахмурился.
– Ладно, оставим все это на усмотрение нашего господина и бога. Так! Сюда мы не вернемся... Поджигай, ребята! А бесы доделают то, что мы не успели!
И они подожгли. Ветхие портьеры, всякие прочие тряпки занялись легко и весело, едва к ним поднесли горящую спичку. Негодяи ушли, так и бросив нас в безнадежном положении: Водолей выставлял прямые, негнущиеся ноги из дыры, а я сидел на стуле, и у меня были связаны руки и ноги.
Я был так напуган, что как-то даже не решился запросить пощады у Скорпиона, когда он на прощание подарил мне жестокую усмешку. Нужно ли говорить, что я переживал не самые приятные минуты в своей жизни? Конечно, я пробовал вырваться из пут, но все, что мне удалось, это свалиться со стула. Я извивался на полу, корчился, но все впустую. Я громко закричал. Мой крик перешел в нечеловеческий вопль, в дикое верещание.
Огонь подбирался ко мне. Я перекатился к двери, но открыть ее не смог, ее, видимо, чем-то подперли с другой стороны. О том, чтобы вырваться на волю через окно, не могло быть и речи, ибо путь преграждала бешено пылающая портьера. Я с тоской взглянул на ноги Водолея, он был, по крайней мере, мертв, ему не предстояло мучиться в огне, сгорая заживо.
Но это был не конец. Вдруг отворилась дверь, и вошла Рыба. Она склонилась надо мной, в ее руке тускло блеснул нож, она быстро и ловко перерезала веревки. Я был свободен. Прекрасная девушка сотворила чудо, которое, впрочем, заключалось в том, что в ее прелестной головке все же затаилась добрая и спасительная мысль обо мне. И это было очень кстати. Как ловко она провела своего папашу! Когда он окончательно уверовал, что моя печальная участь взволновала ее не больше, чем смерть Водолея, Рыба неожиданно ускользнула от него, вернулась в дом и спасла мне жизнь.
– А он?
– Я кивнул на видневшиеся конечности Водолея.
– Ему уже ничем не поможешь, - возразила девушка.
– А вот нам надо поторопиться.
И в самом деле, следовало поскорее покинуть горящий дом. К тому же наши недруги, осознав измену Рыбы, уже, возможно, снарядились в погоню за нами. Мы бегом спустились к реке и помчались в противоположную городу сторону, надеясь скрыться в лесах, затеряться в полях.
Мы укрылись в роще. Нам чудились голоса преследователей, поэтому мы сидели на траве тихонько, тесно прижавшись друг к другу, боясь пошевелиться, затаив дыхание. Затем, сочтя, что опасность миновала, я спросил: