Первое свидание (поэма)

Киркою рудокопный гном

Согласных хрусты рушит в томы…

Я — стилистический прием,

Языковые идиомы!

Я — хрустом тухнущая пещь,—

Пеку прием: стихи — в начинку;

Давно поломанная вещь,

Давно пора меня в починку.

Висок — винтящая мигрень…

Душа — кутящая…

И — что же?..

Я в веселящий Духов день

Склонен перед тобою. Боже!

Язык, запрядай тайным сном!

Как

жизнь, восстань и радуй: в смерти!

Встань — в жерди: пучимым листом!

Встань — тучей, горностаем: в тверди!

Язык, запрядай вновь и вновь!

Как бык, обрадуй зыком плоти:

Как лев, текущий рыком в кровь,

О сердце, взмахами милоти!

Орел: тобой пересекусь…

Ты плоти — жест, ты знанью — числа…

«Ха» с «И» в «Же» — «Жизнь»:

Христос Иисус —

Знак начертательного смысла…

Ты в слове Слова — богослов:

О, осиянная Осанна

Матфея, Марка, Иоанна —

Язык!.. Запрядай: тайной слов!

О, не понять вам, гномы, гномы:

В инструментаций гранный треск —

Огонь, вам странно незнакомый,

Святой огонь взвивает блеск.

Взойди, звезда воспоминанья;

Года, пережитые вновь:

Поэма — первое свиданье,

Поэма — первая любовь.

Я вижу — дующие зовы.

Я вижу — дующие тьмы:

Войны поток краснобагровый,

В котором захлебнулись мы…

Но, нет «вчера» и нет «сегодня»:

Всё прошлое озарено,

Лишь песня, ласточка господня,

Горюче взвизгнула в окно…

Блести, звезда моя, из дали!

В пути года, как версты, стали:

По ним, как некий пилигрим,

Бреду перед собой самим…

Как зыби, зыблемые в ветры,

Промчите дни былой весны,—

Свои ликующие метры,

Свои целующие сны…

Год — девятьсотый: зори, зори!..

Вопросы, брошенные в зори…

Меня пленяет Гольбер Гент… [1]

И я — не гимназист: студент…

Сюртук — зеленый, с белым кантом;

Перчатка белая в руке;

Я — меланхолик, я — в тоске,

Но выгляжу немного франтом;

Я, Майей мира полонен,

В волнах летаю котильона,

Вдыхая запах «poudre Simon»,

Влюбляясь в розы Аткинсона. [2]

Но, тексты чтя Упанишад,

Хочу восстать Анупадакой, [3]

Глаза таращу на закат

И плачу над больной собакой;

Меня оденет

рой Ананд [4]

Венцом таинственного дара:

Великий духом Даинанд, [5]

Великий делом Дармотарра… [6]

Передо мною мир стоит

Мифологической проблемой:

Мне Менделеев говорит

Периодической системой;

Соединяет разум мой

Законы Бойля, Ван-дер-Вальса —

Со снами веющего вальса,

С богами зреющею тьмой:

Я вижу огненное море

Кипящих веществом существ;

Сижу в дыму лабораторий

Над разложением веществ;

Кристаллизуются растворы

Средь колб, горелок и реторт…

Готово: порошок растерт…

Бывало, — затеваю споры…

Пред всеми развиваю я

Свои смесительные мысли;

И вот — над бездной бытия

Туманы темные повисли…

— «Откуда этот ералаш?» —

Рассердится товарищ наш,

Беспечный франт и вечный скептик:

— «Скажи, а ты не эпилептик?»

Меня, бывало, перебьет

И миф о мире разовьет…

Жил бородатый, грубоватый

Богов белоголовый рой:

Клокочил бороды из ваты;

И — обморочил нас игрой.

В метафорические хмури

Он бросил бедные мозги,

Лия лазуревые дури

На наши мысленные зги;

Аллегорическую копоть,

Раздувши в купол голубой,

Он дружно принимался хлопать

На нас, как пушками, судьбой;

Бросался облачной тропою,

От злобы лопаясь, — на нас,

Пустоголовою толпою,

Ругая нас… В вечерний час,—

Из тучи выставив трезубцы,

Вниз, по закатным янтарям,

Бывало, боги-женолюбцы

Сходили к нашим матерям…

Теперь переменились роли;

И больше нет метаморфоз;

И вырастает жизнь из соли;

И движим паром паровоз;

И Гревса Зевс — не переладит;

И физик — посреди небес;

И ненароком Брюсов адит;

И гадость сделает Гадес;

И пролетарий — горний летчик;

И — просиявший золотарь;

И переводчик — переплетчик;

И в настоящем — та же старь!

Из зыбей зыблемой лазури,

Когда отвеяна лазурь,—

Сверкай в незыблемые хмури,

О, месяц, одуванчик бурь!

Там — обесславленные боги

Исчезли в явленную ширь:

Туда серебряные роги,

Туда, о месяц, протопырь!

Взирай оттуда, мертвый взорич,

Взирай, повешенный, и стынь,—

О, злая, бешеная горечь,

О, оскорбленная ледынь!

О, тень моя: о тихий братец,