Первокурсник
Шрифт:
— Саш! Кузнецов! — завопила она, махая ему рукой. — Иди сюда! Я на тебя тоже заняла!
Он подскочил, и она затолкала его в очередь перед собой. Стоявшие сзади недовольно заворчали. Ах, если на каждое ворчание обращать внимание! Чего они? Это же обычное дело! Все так поступают! Прибегаешь в буфет чуть ли не первой, а потом ждёшь минут пятнадцать, пока передние не пропустят вперёд всех своих друзей, а те своих друзей!
Она положила мальчишке руки на плечи и сказала в подставленное ухо:
— Так и
— Не, не боюсь! — помотал он давно не стриженной головой. — Я волшебное слово против комсомольских функционеров знаю.
— А меня научишь? — рассмеялась она. Он оттолкнул её попой.
— Не смейся в ухо! У меня барабанные перепонки чувствительные.
Они посмеялись, а потом он вздохнул:
— Нет, Кать, научить не смогу. Трудное это дело — комсомольских и партийных функционеров дрессировать. Трудное и порой грязное. Ты что брать будешь? А то я в этом буфете впервые.
— Возьми пирожки с ливером. Они у них неплохо получаются. Или с повидлом. Тоже ничего.
— А кофе у них как?
— Так себе. На тонну цикория одна столовая ложка кофе. Проси с молоком, тогда не так гадостно получается.
— Есть здесь кто-нибудь из лечебников сто третьей? — раздался крик от двери. Кричала девушка. В ответ раздались сразу несколько голосов, подтверждающих, что да, именно сейчас и именно здесь принимают пищу внутрь некоторые студенты из сто третьей группы.
— Кто-нибудь знает, где ваш Кузнецов?
— Какой тебе нужен? — раздался голос какого-то парня. — У нас их двое! Александр Невеликий и Василий Первый!
— Александр!
— Вон он! В очереди стоит! Прямо перед Катей Карташовой!
— Ты Катя? — спросила невысокая, темноволосая девушка.
Дождавшись кивка, она потрепала за рукав короткой, стильной курточки стоящего перед ней невысокого паренька, который озабоченно шарил глазами по выставленным за стеклом витрины образцам блюд.
— А ты, стало быть, Кузнецов!
— Угу, Кузнецов… — не очень приветливо отозвался он. — Чего тебе?
— Тебя вызывают на заседание факультетского бюро комсомола.
— А что я у вас там забыл? — удивился мальчишка. Катя толкнула его животом, чтобы он не забывал об очереди. Он продвинулся вперёд и продолжил. — Ты, вообще, в курсе, что я не имею чести принадлежать к вашей организации?
— Как так? — удивилась девушка. — Ты что, не комсомолец?
— Не-а, не сподобился! — он отвернулся к буфетчице. — Мне два пирожка с ливером… Нет, три! Три с ливером и стакан кофе с молоком!
— Двадцать копеек.
Мальчишка бросил на блюдце два десятика, дождался свою тарелку с пирожками, подхватил стакан с кофе и осторожно, чтобы не расплескать, отошёл от буфетной стойки. Заметив только что освободившийся стол, он
Она тут же уселась на свободный стул справа от него и настойчиво повторила:
— Всё равно комсомолец ты или нет! Тебя приглашают на заседание бюро. Сегодня в семь вечера. Если не хочешь, чтобы с тобой в деканате разговаривали, лучше сам приходи!
Он подвинул ей тарелку с пирожками:
— Ешь! Один из них твой.
— Спасибо, не хочу!
— Хочешь! Ешь! Я специально на тебя покупал. Знал ведь, что ты так просто не отстанешь! Ешь, ешь! Мне три всё равно не осилить!
Она кивнула и взяла предложенный пирожок. Есть и в самом деле хотелось сильно, а с этим заданием — изловить и предупредить Кузнецова — можно и перерыв пропустить. Сиди потом на занятиях до самого вечера голодной и бурчи животом!
— А что им нужно, не знаешь? — с набитым ртом спросил он и махнул Кате рукой. Она с тарелкой и стаканом только что отошла от стойки и сейчас крутила головой в поисках свободного места. — Кать, иди сюда!
Он подвинул нетронутый стакан кофе к девушке.
— Половина твоя, половина моя. Пей первой!
— Не брезгуешь?
— Не-а… Я же вижу, что ты чистая. Насекомые по тебе не ползают.
Девушка рассмеялась. Её поддержала Катя, слышавшая последние слова. Она села на свободный стул, и взяла свой первый пирожок с тарелки.
— Эх, ты, салага! Кто же делает заключение, не проведя осмотра? — возразила незнакомка. — А ещё будущий врач!
— А тебя как звать? — ухмыльнулся мальчишка. — А то неудобно как-то.
— Снежанна. Я на третьем учусь. А вызывают тебя, чтобы пропесочить. Что-то Вилен на тебя злой. Он тоже там будет.
— А Вилен — это кто?
— Не знаешь?
Мальчишка помотал головой. Говорить он не мог. Рот его был занят.
— Вилен Краснов — секретарь комсомольской организации института.
— А-а-а, это тот хмырь? — огорчился мальчишка. — Так и знал, что прилипнет. Просто какой-то закон природы — чем глупее человек, тем назойливей. Ты не находишь?
— Не-а, не нахожу. Я, кстати, в отличие от тебя, не считаю его глупым.
— А вот приходи на заседание бюро, я тебе в два счёта докажу! — усмехнулся он. — Давай быстрее пей! Мне тоже хочется!
Она отпила ещё глоток и поставила стакан рядом с его тарелкой.
— Я там обязательно буду. По должности. Я секретарь факультетского бюро, чтобы ты знал. И твои жалкие оправдания, бессмысленные жалобы и тупое нытьё именно я в протокол заносить буду.
— Заноси! — смешливо фыркнул Саша. — Только разборчивей пиши. Чтобы потомкам легче было твой почерк разбирать! Будешь ещё половину пирожка? А то чувствую, что мне уже хватит…