Первомайский
Шрифт:
"Русские, вперёд!" прозвучало так, как раньше, наверное, звучало "Коммунисты, вперёд!"
Уйти из ненавистных казарм, от ядовитых приколов и прямых оскорблений, унижений и издевательств, получить в руки оружие и рассчитаться со своими "кавказскими друзьями" - это было то, что в данный момент перевешивало естественный страх войны и смерти, ведь до этого было ещё далеко. Поэтому по солдатскому строю прошло как бы даже радостное оживление. Уже три месяца их мучили бесконечными строевыми смотрами, а в лучшем случае возили на полигон пострелять. Ожидание отправки постепенно перегорало, первоначальный
Витя в уме уже перебирал, что ему нужно взять с собой.
" Надену новые горные ботинки", - подумал он.
За эту, весьма приличную, обувь пришлось отвалить сто тысяч. Поддубный модернизировал её, приспособив для хождения по более ровной местности. Правда, отвинтив шипы с подошвы, саму подошву он не заменил, а ведь оригинал был кожаным и скользким. К несчастью, в момент размышлений Витя об этом ещё не знал. У него пока не было горького опыта, что все модернизации надо испытывать до их практического применения. В своих размышлениях о походном снаряжении Витя даже слегка отвлёкся от действительности.
А в это время прямо на плацу начали составлять списки батареи, отправляемой в поход. Контрактники, в обиходе называемые ваучерами, и местные прапорщики (они же - "папоротники") не обращали ни на кого внимания и бурно обсуждали что-то на своих местных диалектах.
Витя, заручившись согласием командира своей батареи Зарифуллина, помчался на квартиру, благо она была в двух шагах от части, за экипировкой. Всё армейское барахло он держал дома: вещмешок, каску, планшетку и прочее, ничуть не надеясь на сейф в собственной канцелярии - ОЗК у него уже спёрли. Вообще с имуществом батареи творилось нечто странное: оно исчезало из каптёрки с пугающей быстротой. Старшина пребывал в глубоком запое, махнув на происходящее рукой, а военнослужащие-алконавты пропивали всё, что могли украсть. Командир батареи - лейтенант Зарифуллин только и надеялся, что на войну, справедливо полагая, что это его единственный шанс списать все недостачи. " Хорошо бы, если бы нас разбили, желательно страшно", - не раз мечтал он вслух.
– " Тогда бы я списал всё украденное барахло на "боевые"".
Старшина, в редкие минуты просветления разума, согласно кивал головой...
Так вот, Витя примчался в свою комнатёнку, сообщил новость заохавшей хозяйке, и быстро переоделся - бельё тёплое, свитер горный, бушлат, перчатки шерстяные домашние - и помчался обратно в часть.
Дорога к воротам части шла в гору и была покрыта утоптанным снежком. Кожаная подошва отчаянно заскользила, и это был первый неприятный сюрприз за день. Второй ожидал его уже при входе в казарму. Здесь ему встретился контрактник Наби, немолодой человек небольшого роста, и сообщил:
– - Я еду.
" Ни хрена себе "герой "", - очень неприятно поразился Витя.
– " Что это с ним?".
В казарме слегка протрезвевший старшина выдавал бойцам вещмешки. Стоял непрерывный возбуждённый гул. Оружие ещё не получали. В канцелярии Зарифуллин сообщил раздосадовано:
– - Ваучеры обиделись, что их не хотят брать. Выбрали солдатский комитет и решили ехать - защищать родную землю.
Витя так и сел: " Всё. Приехали. Придётся теперь все решения с каждым контрактником
Дивизион был недавно сформирован, имущество ещё полностью не получили, и отсутствовали крайне необходимые банники, ключи и отвёртки. Были только пушки Д-44 и машины. Всё остальное, как сказал командир дивизиона майор Бабаян, обещали дать в 1-м дивизионе при соединении по дороге на Кизляр.
Началось получение оружия. Витя сидел на выдаче, брюзжа по привычке, и делая записи мелкими буквами в "Книгу выдачи оружия". Появился Кривцов и заорал, что часть опаздывает. Поддубный дико занервничал: ускорить выдачу он мог, только перестав делать записи.
"Война когда-нибудь закончится, а за недостачу я потом сяду", - весьма разумно решил лейтенант и продолжил работу в прежнем темпе.
Из каптёрки соседней батареи, находившейся в одной казарме с Витиной, всё громче и настойчивее доносился гул попойки. Ваучеры бурно отмечали свой героический поступок. Из дверей вышеозначенного помещения выполз солдат контрактной службы Мага и неуверенным шагом приблизился к оружейке.
– - Где мой автомат?
– внезапно заорал он.
– А ну дай мне автомат, лейтенант!
Мага попытался пролезть в оружейку. Толпа рядовых срочников ему явно мешала. Он стал отпихивать их, яростно матерясь. Витю захолонуло от злости. Он даже отвернулся, чтобы не выдать себя глазами. Из каптёрки высунулся прапорщик - завскладом Расул:
– - Мага! Тару не задерживай! Тебя ждём.
И Мага, не успевший пробиться к оружейке, махнул рукой и неуклюже повернул обратно. Выдачу наконец-то закончили, и Поддубный с облегчением вручил заполненный документ дежурному по батарее.
На улице было тепло и снежно. Переход из вечно сумрачной и дурно пахнущей казармы наружу - на белый снег и свежий воздух - возбуждал радостные чувства. Было пасмурно - любимая Витина погода. Солдаты нестройно протопали мимо крыльца штаба, излюбленного места тусовки дивизионного бомонда в теплое время года. Сводная батарея направлялась в парк, который был отделен от казарм бригадным госпиталем и проезжей дорогой.
Путь лежал мимо покосившегося светло-коричневого забора автопарка, украшенного по периметру колючей проволокой, местами уже оборванной. Прохождение отряда сопровождалось завистливыми выкриками часовых. Из колонны отвечали им, что зря завидуют. Ведь уже не раз поднимали так часть, все бегали и суетились, а потом все равно возвращались в казармы. Потому солдатское настроение было весьма смутное, а отравляла его мысль, что ехать придётся вместе с "обожаемыми" контрактниками.
Сержант Волков, довольно бойкий товарищ, подошёл к Вите и то ли спросил, то ли просто злобу выплюнул, с каким-то надрывом:
– - Поедем мы или нет? Ни-ку-да мы не поедем! Всё как всегда!
Витя насупился и промолчал: он-то откуда знает?
Тем временем короткий зимний день начал подходить к концу. Солдат с утра не кормили; они пока помалкивали, но кое-где уже начали проскакивать искры раздражения. Впрочем, неожиданно вовремя подкатила дежурная машина, и кухонный наряд привёз два бака гречневой каши с тушёнкой - такой еды в столовой в обычное время давно уже никто не видел. Настроение бойцов заметно повысилось.