Перворожденный
Шрифт:
Мозг его был охвачен смутными чувствами: тревога, печаль, одиночество. Ситас звал его по имени. В городе что-то происходило. Споры, борьба. Во дворце были люди. Все это с молниеносной быстротой промелькнуло у Кит-Канана перед глазами, и он зашатался.
– Ситас! – выкрикнул он.
Как только он заговорил, Зов внезапно оборвался.
Макели дергал его за тунику. Кит-Канан, вырвавшись, оттолкнул его.
– Что случилось? – испуганно спросил Макели.
– Мой брат. Это был мой брат, я возвратился в Сильваност и увидел его…
– Ты видел его?
– Он не произносил слов, но я понял – народ в опасности… – Кит-Канан закрыл лицо руками. Сердце его бешено колотилось. – Я должен вернуться. Я должен ехать в Сильваност.
Повернувшись, он направился к дому.
– Подожди! Неужели тебе обязательно идти прямо сейчас?
– Нужно идти. Я должен уйти немедленно, – настаивал Кит-Канан.
– Тогда возьми меня с собой!
Кит-Канан, который уже зашел в дом, снова показался в дверях:
– Что ты сказал?
– Возьми меня с собой, – с надеждой в голосе просил Макели. – Я буду твоим слугой. Я буду все делать. Чистить твои сапоги, готовить еду – все. Я не хочу здесь оставаться один, Кит. Я хочу увидеть столицу моего народа!
Кит-Канан подошел к мальчику, по-прежнему сжимавшему в руке нож. Сейчас, когда мысли его пришли в порядок, он понял, что рад предложению Макели. Он был для него самым близким человеком после Анайи – и Ситаса. Теперь принцу предстояло возвращение в Сильваност, навстречу неизвестности, и он не хотел лишиться друга и его поддержки.
Хлопнув мальчика по плечу, Кит-Канан объявил:
– Ты отправишься со мной, но только не как слуга. Ты будешь моим оруженосцем и учеником. Как тебе это?
Макели был слишком ошеломлен, чтобы говорить, и, протянув к Кит-Канану руки, неистово сжал его в объятиях.
– Когда мы отправляемся? – спросил мальчик.
Кит-Канан чувствовал мощную притягательную силу Зова. Сейчас же, сейчас же, сейчас же. Зов, точно кровь, бился в его жилах. Но он заставил себя воспротивиться этому властному призыву. Было уже поздно, а необходимо еще сделать кое-какие приготовления.
– Завтра утром, – решил Кит-Канан.
День обрушился внезапно, словно камень с горы. Только что вокруг царила безмолвная, глухая ночь, как вдруг на востоке показался луч солнца. Его оказалось достаточно, чтобы разбудить Макели; плеснув в лицо воды, он объявил, что готов к отправлению.
– Ты ничего не хочешь взять с собой? – удивился Кит-Канан.
Макели осмотрел комнату. Кремневые орудия, тыквенные бутыли, обмазанные глиной корзины – ничего из этого брать не стоило. Все же необходимо было запастись пищей и водой, и они набрали в две корзины мяса, орехов, ягод и воды, рассчитав таким образом, чтобы Аркубаллис смог все это унести. Грифон, единственный из них троих, все еще крепко спал. Когда Кит-Канан свистнул сквозь зубы, Аркубаллис вытащил орлиную голову из-под крыла и поднялся. Кит-Канан дал животному попить воды, пока Макели привязывал к седлу корзины с провизией.
Чувство, что их ждут, подгоняло эльфов вперед. Макели не переставая болтал о вещах, которые он хочет увидеть и сделать. Он соскоблил
– Что случилось? – спросил мальчик.
– Я должен еще кое-что сделать!
Он пересек усеянную цветами поляну и, подойдя к стройному деревцу, которое когда-то было Анайей, остановился в двух ярдах от него и взглянул вверх, на ветви, тянувшиеся к небу. Кит-Канан все никак не мог привыкнуть к мысли, что его любимая женщина теперь здесь, что она приняла другой облик.
– Частица моего сердца остается здесь, любовь моя. Мне нужно возвращаться домой; надеюсь, ты меня поймешь. – Кит-Канан вытащил кинжал, и глаза его наполнились слезами. – Прости меня, – прошептал он, затем, протянув руку, быстро отрезал зеленый побег длиной четыре дюйма, покрытый ярко-зелеными почками. Прорезав маленькую щель в жесткой кожаной куртке, около сердца, он спрятал там веточку.
Принц полюбовался на молодое дерево, затем оглядел поляну, где они были так счастливы.
– Я люблю тебя, Анайя, – промолвил он, – Прощай. – И, резко развернувшись, быстрыми шагами возвратился к грифону.
Вскочив на спину Аркубаллису, Кит-Канан поудобнее устроился в седле, свистнул и дотронулся до его боков пятками, давая знак к отправлению. Грифон взял разбег, раздирая могучими лапами молодую зелень, вздымая в воздух фонтан лепестков и пыльцы. Наконец животное расправило крылья и, сделав гигантский прыжок, взмыло в небо. Макели взвизгнул от восторга.
Они сделали круг над поляной, постепенно набирая высоту. Кит-Канан несколько мгновений смотрел вниз, поднял взгляд, изучая облака, а затем повернул Аркубаллиса на северо-восток. Они летели на высоте тысячи футов. Воздух был теплым, ровный ветер подхватил Аркубаллиса, и тот мог подолгу парить, даже не взмахивая крыльями.
Макели наклонился вперед и прокричал в ухо Кит-Канану:
– Сколько нам лететь?
– День, может два.
Лес внизу прямо на глазах покрывался зеленью. Казалось, жизнь фонтаном брызжет из земли. В воздухе кишели птицы – от крошечных воробьев до огромных стай диких гусей. Эльфы летели все дальше; лес постепенно редел, затем уступил место равнине. Когда солнце достигло зенита, Кит-Канан и Макели заметили внизу первые признаки жизни. Под ними была деревня, построенная в виде кольца и окруженная дерновой стеной для защиты от врагов. Дома скрывала пелена дыма.
– Это город? – восторженно спросил Макели.
– Нет, всего лишь деревня. Похоже, что на нее напали.
Тревога и тень страха заставили сердце Кит-Канана забиться сильнее; он дернул поводья. Аркубаллис нырнул вниз и оказался в облаке дыма. Кашляя, принц заставил грифона медленно облететь разрушенную деревню. Ни малейших признаков жизни. Он заметил на стене и у хижин мертвые тела.
– Ужасно, – хмуро произнес Кит-Канан. – Нужно спуститься и все осмотреть. Будь осторожен, Кели.