Первые люди на Луне. Пища богов

Физики делают свои открытия молодыми, но слава не всегда поспевает за людьми такого быстрого ума.

В 1905 году, когда Альберт Эйнштейн опубликовал свою первую

работу по теории относительности, ему было двадцать шесть лет. В 1919 году, когда английская экспедиция, специально выезжавшая для этого на экватор, сумела экспериментально подтвердить эту теорию, ему было сорок. Но зато слава явилась теперь во всем своем блеске.

Эйнштейна называли отныне не иначе, как «Ньютон двадцатого века». Имя его стало легендой, и одна девочка из Британской Колумбии даже направила ему письмо, начинавшееся словами: «Я вам пишу, чтобы узнать, существуете ли вы на самом деле».

Раньше теория относительности интересовала далеко не всех физиков. Теперь ею заинтересовались те, кто в жизни не обращался к физике. В течение десяти лет по­явилось около пятисот популярных изложений этой тео­рии. Одно из них— оно принадлежало перу самого Эйнштейна— было опубликовано за короткий срок десятью изданиями.

К литераторам известность иногда приходит все-таки быстрее.

Когда Эйнштейн входил в славу, Герберт Уэллс был уже классиком. Он ждал признания не дольше, чем читатели успели прочитать его первый роман— «Машина времени». Это был роман об относительности времени и о возможности ускорять свое движение во времени— идея, которая уже подтвердилась теоретически,а потом, когда начнутся дальние космические полеты, будет подтверждена и практически.

«Машина времени» вышла в свет в 1895 году— за десять лет до опубликования Эйнштейном специальной теории относительности, и автор тогда же стал знаменит. И все же день 29 мая 1919 года, когда по всему миру прогремело имя Эйнштейна, был также днем величайшей славы Уэллса. Он сделался теперь чем-то большим, чем просто знаменитый писатель.

Он стал основоположником новой научной фантастики, явившейся на скрещении открытий новой физики и его собственных литературных открытий. Она зародилась именно в эти дни, когда отвлеченная научная истина,не сулившая,казалось бы,ни новых удобств,ни новых удовольствий, вызвала такой взрыв восторга. Эта новая фантастика посягала на то, на что не отважилась прежняя. Она не описывала отдельных изобретений, а стремилась изобразить целый мир — непривычный, но, если вдуматься, очень правдивый.

Еще один день торжества Уэллс пережил девятнадцать лет спустя. Этот день был удивительно непохож па предыдущий.

Во второй половине 1938 года молодой, мало кому известный тогда американский актер и режиссер Орсон Уэллес договорился на радио о том, что он подготовит радиопостановку по роману Герберта Уэллса «Война миров». Впрочем, как ни нравилась Уэллесу «Война миров», он все же серьезно опасался, что роман устарел и не произведет впечатления на слушателей; шутка ли сказать — «Война миров» была написана в 1898 году! Поэтому Орсон Уэллес перенес действие в современную Америку и приспособил его к новым условиям места и времени.

Когда 30 октября 1938 года передача была выпущена в эфир, в стране началась паника. Из шести

миллионов, слушавших эту радиопередачу, миллион поверил, что произошла какая-то мировая катастрофа. Какая — понять было трудно. Не все слушали передачу с самого начала, и поэтому многим показалось, что на страну напали немцы или японцы. Другие поверили в высадку марсиан, причем любителей научной фантастики эта новость нисколько не удивила — все происходило точно так, как было когда-то предсказано.

Едва радио передало, что боевые треножники, вооруженные тепловыми лучами,двинулись на Нью-Йорк, как дороги, уводящие из Нью-Йорка, оказались забиты машинами. Люди кинулись спасаться из города. У страха, как говорится, глаза велики. С крыши одного нью-йоркского здания кто-то даже увидел в бинокль разрывы снарядов, многие слышали орудийную стрельбу, а некоторые даже чувствовали запах газа. В полицию непрерывно звонили, требуя помощи. «Я уже слышу стрельбу, мне нужен противогаз!» — кричал в трубку какой-то житель Бруклина. Некоторые просто бегали как угорелые, сея панику.

Так продолжалось все время, пока шла передача. А когда в конце ее у микрофона выступил Орсон Уэллес и заверил всех, что это инсценировка и ничего больше, то на смену страху пришло озлобление — талантливого режиссера чуть не предали суду.

Корреспонденты газет и журналов сообщили потом много забавных, трогательных и смешных подробностей этой паники. Были люди, которые решили сражаться до конца и погибнуть,но не попасть под власть фашистов.

Поверившие в нашествие марсиан реагировали иначе. Один профессор геологии в Принстоне немедленно отправился к месту происшествия, чтобы взять образец инопланетного материала. Одна обремененная долгами хозяйка даже обрадовалась — теперь не нужно будет платить по счету мяснику. А какой-то оптимист воскликнул: «Страх перед марсианами будет стоить моей теще по крайней мере десяти лет жизни!»

Такое действие произвел на людей поразительный реализм этой фантастической истории о вторжении марсиан.

Новой научной фантастике тогда уже шло к двадцати, но именно в этот день на конкретном примере все поняли, какое близкое отношение имеет она к жизни.

С тех пор мы убеждаемся в этом на каждом шагу. К счастью, не на конкретных примерах.

Сегодняшняя научная фантастика говорит об очень многом, ее интересует все на свете. Но прежде всего она — предупреждение. Она пишет о мире, который достиг такой высокой ступени технического развития, что оказался способен сам себя уничтожить. И она обращается к людям, чтобы они узнали об этом заранее и не нуждались бы в конкретном примере. Таким примером уже некому будет воспользоваться.

Современная фантастика потому и заняла такое место в литературе и жизни, что человечество больше всего нуждается сейчас в этом предупреждении. Сегодня фантастика говорит сначала о человечестве, а потом уже о человеке — ведь надо прежде всего,чтоб выжило человечество, —но она говорит и о человеке,о его ответственности за все происходящее в мире. Она показывает, как в мире все связано, как неожиданно, какими хитрыми путями может подкрасться опасность. Она внимательно исследует будущее, для того чтобы человечество не оказалось лишенным этого будущего