Первые опыты
Шрифт:
Мне понравилось, что он открыто спросил меня об этом. Я приподнялась, закрыла глаза и почувствовала, как его губы прикасаются к моим. Мы целовались.
Его поцелуй не был противным. Он мне нравился. Честно говоря, он мне очень нравился. Я могла ощущать вкус виски на его языке и чувствовать горячее дыхание на лице. Его ладони у меня на волосах, на затылке, на плечах, на пояснице…
Ну, должно быть, те мозги Кэла, что ниже пояса, кое-что придумали, ощущая мою страсть. Он вдруг перестал целоваться и прошептал мне на ухо что-то невнятное.
— Что? — переспросила я.
— У меня есть презерватив.
— Что?
Кэл
— Правильно ли я поняла, что ты мне сказал?
— Что?
— Сказал ли ты мне, что у тебя есть презерватив, для того чтобы заняться со мной этим…
— Дааааа…
— Чтобы мы могли заняться сексом?
— Даааааа…
Я оттолкнула его и поправила платье.
— Мы лишь раз поцеловались, и ты думаешь, что можешь заняться со мной сексом?
— Дааа… Я подумал…
Я не могла в это поверить! За кого он меня принимал?
Идиот! Он ничего обо мне не знал. Не знал, что я на предварительном вступительном экзамене заработала 1500 очков. Не знал, что я пробегаю марафонские дистанции. Не знал, что я ем печенье «Капитан Кранч» на завтрак, обед и ужин. Не знал, что я не могу наслушаться «современной классики» и насмотреться шоу «Реальный мир». Не знал, что моя лучшая подруга переехала в другой город и я ненавижу всех остальных. Не знал, что недавно я сделала попытку совершить правонарушение.
Да. Он не знал ничего. И представлял, что я потаскушка, у которой вошло в привычку трахать едва знакомых парней на площадках для игры в гольф.
— Ты даже не знаешь меня! — прокричала я.
Он нежно погладил мою руку с внутренней стороны.
— Я знаю, что ничего о тебе не знаю, но собрался узнать больше, — говорил он, едва двигая языком. Он настолько был пьян, что ему было все равно с кем.
Боже мой! Можно ли быть еще более ничтожным и грязным типом!
Я оттолкнула его руку и встала.
— Знаю, все говорят, что ты гений и все такое, но ты полный идиот, раз решил, что я попадусь на твою удочку.
И я быстро зашагала туда, где все веселились без моего участия, раз и навсегда упустив возможность лишиться девственности на свадьбе у своей сестры.
Какой кошмар. Думаю — это все в наказание за то, что оттолкнула Скотти и допустила в свою жизнь совершенно незнакомого типа.
Четвертое июля
Хоуп!
Трудно придумать лучшее место, чтобы отмечать независимость нашей нации на набережной Слизсайд-Хайтс? И какой лучший способ можно придумать, чтобы провести День независимости, работая, как рабыня, за гроши, продавая разные разукрашенные сладости жирным, похожим на огромных китов туристам, наводнившим летом Нью-Джерси и загрязняющие все вокруг.
Я ненавижу их всех. Эти жирные грязные ублюдки повсюду: что-то швыряют и стреляют во всех аттракционах, для того чтобы выиграть призы для своих подружек — девиц с липкими, политыми влагоустойчивым лаком волосами и напоминающими моду 80-х годов длинными челками, а когда они гуляют по набережной, то их каблуки постоянно застревают между деревянными досками. Эти женщины висят на своих мужчинах и смотрят на них с нескончаемым обожанием, словно они пещерные жители из мультиков, дождавшиеся возвращения своих мужей с охоты. Под светом неоновых ламп эти герои отдаленных от центра маленьких городков преследуют ускользающую от них добычу — огромных плюшевых медведей,
Когда они не соревнуются за призы или не катаются на американских горках, они поедают малополезную или вовсе не полезную пищу: конфеты «Тэффи», замороженный заварной крем, яблоки в карамели, сахарную вату. Все это продается искренне вашей продавщицей кондитерской «Сладкое удовольствие у Вэлли».
Боже, благослови Америку.
Как я унижалась, упрашивая Сару, чтобы она убедила отца нанять меня на работу, несмотря на то что все вакансии уже были заняты европейцами с временными рабочими визами. (Они прилетают на лето, чтобы пожить жизнью типичного американского подростка, работающего летом. Только иностранец будет пахать сто часов в неделю за минимальную плату. Да здравствует земля свободных граждан! Приют всех смельчаков!) Но мне надобыло удрать из дома. Мама пыталась установить со мной дружеские связи: таскать меня за покупками, в кино или на ленчи либо просто вызывать на задушевные девичьи беседы. Тьфу! Как можно так обманывать себя? Ведь ей не хочется проводить время со мной. Она просто не знает, что с собой поделать теперь, когда свадьба прошла и Бетани переехала на другой конец страны с Г-кошельком. Никогда я не стану болтливым двойником сестры.
Хотя я не очень религиозный человек, но я молюсь, чтобы твоя работа не была такой противной. Молюсь, чтобы заработать достаточно денег на билет. Ты продолжай воспитывать будущих гениев в своем лагере. А я буду делать свою ненавистную работу, способствующую дальнейшему развитию ожирения по всей Америке, — одна сладкая булочка в секунду.
Ура-патриотически настроенная, твоя Дж.
Июль
Двенадцатое июля
Если ты работаешь летом в маленьком городке Сисайд-Хайт, штат Нью-Джерси, в самопровозглашенном раю — приюте солнца и веселья, то это стопроцентная гарантия, что у тебя не будет времени ни на солнце, ни на веселье. Это вызывает такое разочарование, потому что единственной твоей обязанностью является обслуживание сотен противных отдыхающих, жаждущих на отдыхе наслаждения и удовольствия: пытаться вдолбить тупоголовому идиоту из Лонг-Айленда, что разноцветная присыпка кончилась и осталась лишь сахарная пудра — это просто Армагеддон.
Вместо загара я вернулась домой с кожным покровом, состоящим из жира, на котором жарились пончики, шоколадного сиропа, сахарной пудры и пота. Мои уши звенят от гудков, звонков и ритмов, раздававшихся с побережья, где проводились нескончаемые танцевальные вечеринки. От этого децибельного шума, а также от звона колокольчика в соседнем магазине, торговавшем футболками с надписями: «Я НЕ ТАКОЙ ПЬЯНЫЙ, КАК ТЫ ДУМАЕШЬ», у меня голова идет кругом. Когда я вернулась домой, то была настолько противна сама себе, что не хотела никуда ходить и ничего делать. Я была настолько уставшей, что заснула сразу же, как только прикоснулась к подушке, если вам в это верится.