«Первый». Том 7
Шрифт:
Встреча прошла не то чтобы совсем плохо, но и хорошим такой результат не назовешь. С одной стороны, главная задача пока решена. Его не раскрыли и в будущем есть шанс собрать нужную информацию. С другой — нужно что-то решать сейчас. Выдавая себя за человека, который специально готовился к попаданию на каторгу и, по логике вещей, должен почти всё о ней знать, сыщик попал в ловушку.
В результате получилось так, что расспрашивать кого-либо о местных условиях нельзя. Нужно делать вид, что уже всё знаешь и полностью готов к жизни на каторге. Хотя бы в узком кругу заговорщиков. Пока это
Стоять столбом, лбом тупо упершись в стену, или идти. Да в темноте, да на ощупь, да с неизбежными ударами все тем же лбом и падениями в ледяные лужи. Синяки, ссадины, рваная одежда. Со стороны выбор кажется очевидным, но сыщик всё же колебался. Логика требовала одного, а организм — другого. Проведя еще минут десять в борьбе ума с чувствами, он всё же решился идти.
Но дал себе передышку, примирив тем самым враждующие стороны. Основания для такого решения тоже нашлись. Когда нужно ничего не делать, то основания для этого всегда железобетонные. У всех и всегда. Из этого широкого перечня причин ничего не делать сыщик выбрал необходимость привязаться к карте, просмотреть на ней уже пройденный путь и вообще определиться на местности.
Интерфейс не подвел и карта появилась. Это почему-то обрадовало. Но тут же ввергло в ступор. На его глазах карта изменилась. Всё на ней стало другим и место самой каторги на карте Терры и та кривая линия, которая обозначала весь путь от портала до этого места. Ещё хуже стало после того, как через десять минут тупого рассматривания карты, она изменилась еще раз и стало ясно, что это нечто системное и, скорее всего, будет повторяться и впредь.
Отстой. Это что? Теперь придется напрягать память или рисовать карты на бумаге. И где здесь бумага? Даже если бы была, то как её уберечь в такой сырости? И что теперь? На стенах кайлом её вырубать? В раздражении он пнул стену ногой, попал в какой-то острый выступ голенью.
— Сссука.
Смачно, с выражением произнёс Шерлок. С выражениями. Одного слова оказалось мало. От широкой русской души он минут десять делился со стеной своим словарным запасом. Стена выдержала, а сыщик успокоился и так, для острастки и выплеска негатива стукнул стену кайлом. Зря. Делать это вслепую было глупо и понимание этого пришло к нему вместе с отколовшимся куском, упавшим на ту же ногу. Как оказалось, словарный запас у сыщика был значительно больше, чем он сам ожидал.
Прихрамывая и матерясь, он двинулся в неизвестном направлении. Идти пришлось медленно. Полученный урок повторять не хотелось, и Шерлок шел, ощупывая пространство перед собой руками и больной ногой. Постепенно он приноровился. И стал продвигаться немного быстрее. По интуитивной оценке — около километра в час.
Тоннель сузился и с обеих его стен уже можно было касаться руками одновременно. Сначала вытянутыми руками, потом локтями, потом плечами. Через час возникли опасения, что так он вообще застрянет здесь или придется возвращаться. Перспектива не обрадовала и он стал сам себя обнадеживать с помощью произнесённых вслух пословиц на тему дальней дороги.
Типа — «Язык до Киева доведёт», или «Все дороги ведут в Рим». Данная конкретная дорога — довела его до ямы, в которую он и свалился. Повезло
Их придумали предки и, чтобы оных не обижать, он окрестил яму Киевом, выбраться из которого в темноте оказалось не так просто. Стенки были покатыми, что вызвало подозрения в том, что Киев — это не просто яма, а ловушка, а он, Шерлок, в этой ситуации не Шерлок, а еда. Это рассуждение добавило прыти и выбраться всё же удалось. От усилий и временного успеха он даже согрелся, но ненадолго.
Хромая и говоря во тьму разные слова, он пошёл дальше, стараясь соблюдать хоть какую-нибудь систему, сворачивал всё время направо. Вычитал о чём-то похожем в юности в какой-то книге. Том Сойер? Это привело к тому, что пословица сбылась еще раз.
Язык довёл-таки его до Киева опять. С тем же результатом. Ударившись при падении головой о край ямы он вызвал этим прояснение в мозгу. Туда пришла идея о том, что яма или Киев не ловушка, а защитное сооружение. Возможно, это сделано, чтобы защитить нечто от нашествия крыс или ещё кого-нибудь.
— Пусть это будет защита от крыс для тёплого, уютного барака, где сейчас раздают горячий борщ с галушками и салом. Раз уж это Киев.
Мысли у неопытного каторжанина уже путались, он наудачу скрестил пальцы. Что тоже оказалось делом не простым. Пришлось правой рукой скрещивать озябшие пальцы на левой. Но помогло. Выбираясь, он для начала ощупал стены рядом с ямой и обнаружил узкий лаз. Показалось? Или оттуда на самом деле потянуло теплом?
Надежда умирает последней и перед этим придает дополнительной энергии утопающим.
Извиваясь ужом, он быстро проскользнул через двухметровый проход и вывалился с другой стороны уже совсем без сил. При этом задел верёвку и раздался резкий скрипучий звук удара металла о металл. Музыка для души. Сигнализация для защиты жилья!!! Понадеялся он и остался лежать в ожидании новых неприятностей. Не такое долгое пребывание на каторге уже приучило приятностей не ждать.
Через пять минут появился свет, потом мужик с лампой:
— Ты сдурел? Головой ударился? Зачем ты через эту дыру полез?
— Новенький я. Первый день и не знаю ничего.
— Хромой, зараза. Опять спит на дежурстве. Должен был встретить. Иди за мной.
Встать сыщик не смог и пошёл на четвереньках.
— Эка тебя разобрало. В воду упал? Хотя там иначе и не пройти. Ладно, давай помогу.
Опираясь всем телом на своего спасителя, Шерлок всё же смог встать и идти. Метров двадцать, а показалось, что вся жизнь прошла. Мышцы от усталости свело везде и все. Само его существо далеко опередило тело, стремясь в тепло, сытость и сон.
Простая пещера с сырыми полом и стенами встретила новичка неприветливо. Холод собачий. Нары, которые он почему-то ждал здесь увидеть, отсутствовали. Нечто каменное, больше всего походившее на гроб без крышки и было предложено ему дежурным каторжанином. Ник — Пень:
— Ложись, пробуй. Это теперь твоё место до освобождения. Не перепутай, у нас с этим строго.
Мысленно перекрестившись, чтобы в реале не пришлось в обозримом будущем, сыщик на пробу лег туда. По коже пробежали мурашки. Мыслишка о том, что осталось только крышкой накрыть вызвала озноб, но он быстро прошел. Оказалось, что камень теплый, на ощупь градусов тридцать.