«Первый». Том 7

Савич Михаил Владимирович

— Ага. Спать хочется. День был длинный.

— Мне тоже. Давай тогда спать. Завтра ещё поговорим.

Ребята в мешках постарались прижаться поближе друг к другу и заснули почти сразу же.

Их учитель переключил компьютер на скрины других ребят этой же группы, потом проверил ещё девять групп. Рутина этой работы не мешала ему видеть приближение момента начала главной операции. Группа, в которой учился Иса, была последней, остальные уже на месте или на подходе.

Приближение решительного момента бодрило, добавляло азарта, предвкушения битвы, заставляло сердце биться

чаще. На этот раз всё должно получиться. Предыдущая акция одиннадцатого сентября, была ошибкой. Шум, хоть и на всю планету, но это был только шум. Если бы в то время в руки попали материалы КГБ, планы гражданской обороны и другие данные.

Если бы тогда был этот план, то при тех ресурсах и том попустительстве спецслужб США можно было бы сделать всё намного успешнее и быстрее. Этот враг уже был бы повержен. Тогда это было ошибкой, в результате которой пришлось пожертвовать семьёй и первым, найденным ещё в юности, двойником. Но войн без потерь не бывает. Сейчас провалов уже не будет. Все готово в основном, остались только мелкие штрихи.

Проверив всё и всех, Учитель выключил компьютер, оделся и покинул свой номер в центре глубокого погружения. За окном послышался привычный звук.

Муэдзин сзывает на молитву — для правоверного мусульманина это и радость, и обязанность.

––—––—––—––—–

Глава 47

Пётр Петрович спокойно прогуливался по набережной канала Грибоедова на промежутке между Львиным мостом и Крюковым каналом. Не так много в Питере осталось мест, где можно пройтись, не находясь в потоке постоянно движущихся машин. Охране он приказал держаться подальше и не отсвечивать. Хотелось мысленно вернуться в молодые годы, когда можно было ходить везде и всегда, не думая о безопасности, правилах, инструкциях…

— Привет, Петя. Извини за опоздание. Из Москвы позвонили. Генштаб. Полчаса псу под хвост — так и не понял, что им было нужно.

— Привет. Мне даже понравилось. Брожу здесь, как тридцать лет назад. Мы здесь частенько с женой гуляли, прежде чем в Мариинский идти.

— Помню. Ты так балетом и не проникся.

— Не моё. Это из девятнадцатого века, тогда других развлечений было мало. Но Чайковского я люблю и просто слушал музыку.

— Да и стук пуантов по деревянному паркету тебя раздражал.

— Было дело. Молодость — её не вернешь.

— Раньше я тоже так думал, теперь — сомневаюсь.

— Так вот для чего ты меня на это рандеву вызвал? Терра? Что-то срочное?

— Да. Но я и в самом деле надеюсь, что здоровье людей она улучшит. Даже уверен. У моих — статистика исключительно положительная. Даже у самых тяжелых.

— Хочется надеяться. Но в восемнадцать лет она не вернет.

— И на это я тоже надеюсь. Стать тем юным идиотом, без знаний и без опыта? Когда гормоны застилают разум, которого и так почти нет? Это без меня. А вот сбросить лет десять — двадцать, это другое дело.

— Я за.

— Намекаешь на дефицит времени? Тогда и я буду краток. В игре появились признаки того, что там организуют встречи экстремисты мусульманского толка. У тебя

таких данных ещё нет?

— Косвенные. Несколько интересных нам персон часто бывают в центрах глубокого погружения. В Стамбуле, Каире и Ташкенте. Вероятно и ещё где-то, но выявлены только эти. До сих пор доминировало мнение, что они или развлекаются, или поверили в возможность подлечиться.

— Это, если и присутствует, то как второстепенный фактор. Они ведут там переговоры и занимаются подготовкой. У меня информация самая свежая. Утром получил. Пока первичные данные, но и это беспокоит.

— Ты ведь больше опасаешься, что моё ведомство сгоряча дров наломает?

— Не без этого. Сейчас Семочкин и так всех в стране на уши поставил. Нервничают очень многие. Я и сам не готов на все вопросы ответить до конца откровенно. Всякое было и в быту и на службе. Даже Оле не всё рассказываю, а уж начальству.… А если ещё и бурную молодость вспомнить…

— Все мы люди. Тут будет сложно пройти между Сциллой и Харибдой. Если всех разом обязать пройти процедуру суда под клятвой, то многие просто сбегут из страны, а то и похуже что может случиться. Нынешняя власть стабильна, но и её не стоит подвергать таким испытаниям. Ты бы, к примеру, что посоветовал в качестве реформы судебной системы?

— Ничего. Вообще на эту тему серьёзно не думал. Перемены назрели, мнение у народа о справедливости суда и вообще государства ниже, чем когда либо, но для конкретных предложений мне знаний в этой сфере не хватает. А что, вопрос стоит уже так конкретно? Не ожидал.

— Там наверху всем пришлось срочно подсуетиться. Народ идею одобряет массово. По всем опросам и по нашей информации уровень поддержки Семочкина просто нереальный. Я тут на досуге его досье почитал. Странный случай. Обычный судья, даже ниже среднего. Безвольный, всю жизнь держался за юбку матери, все процессы вел под её дудку. Перед начальством заискивал. Брал, давал. Всё как у всех. И тут в один день всё изменилось. Странно.

— Вы разрабатываете его на предмет постороннего влияния? Кто-то его использовал? Интересный расклад.

— Конечно. На все предметы. Человек так засветился, так прогремел, что тут уж без вариантов. А ты, судя по тону вопроса, что-то на эту тему и сам предположил?

— Да, Именно предположил. Ничего конкретного, но масштаб этой акции вызывает у меня ассоциации. Делиться с тобой пока не буду, нужно подумать и поговорить с разными людьми. Но это потом, а вот о терроре вопрос откладывать мы не имеем права.

— Тогда давай конкретнее.

— Версию о том, что эти люди входят в игру ради развлечения, я исключаю. Они свои сходняки устраивают не где-нибудь, а на каторге. Мне с утра в разведке клана срочно собрали о ней информацию. Место жуткое. Всегда темно, всегда сыро, всегда холодно.

Еда всегда вызывает рвоту. Это я тебе привел самый оптимистичный и благожелательный о ней отзыв. Мои успели найти в Столице дюжину игроков, которые там от месяца до года отсидели. Не буквально. Сидеть там никому из них не пришлось ни разу. Ни нар, ни кроватей, не говоря уже о стульях. Можно сесть на холодный сырой пол, но желающих мало.