Первый день весны
Шрифт:
– Вам? – Ольга совсем смешалась и долго не могла зажечь спичку, чтобы прикурить. – Но… зачем? Не надо…
– Я хочу послушать. Можешь не стесняться, я не умею отличать хорошие стихи от плохих, как мой поэтичный кузен. Мне просто интересно, о чем они. Как ты выражаешь себя, что у тебя в душе. Если, конечно, ты считаешь меня вправе этим интересоваться.
Ольга вздохнула, отпила для храбрости и опять приступила. В конце концов, ей давно хотелось хоть кому-нибудь прочесть сомнительные плоды своих бессонных ночей.
Глава 2
Кантор
– Послушай, можно я схожу по своим делам? Я вам не очень нужен ночью? Вы же все равно будете спать? А к утру я вернусь.
– А куда ты собрался? – добродушно поинтересовался Торо.
– По бабам, – серьезно ответил Кантор. – Нет, правда, отпустишь? Не ограбят же вас за ночь.
– Не знаю… – Торо задумчиво почесал затылок. – Ночью – может быть, но не сейчас. Наш бесценный подопечный наверняка соберется поужинать в трактире, а ты же знаешь, что его нельзя оставлять без присмотра.
– А ты не можешь ему запретить?
– Не могу. Настолько мои полномочия не простираются. Вот после ужина посмотрим, ладно? Я-то не против, но только когда дон Ромеро угомонится и ляжет спать.
Кантор досадливо передернулся, представив себе, как будет выглядеть его визит к даме среди ночи, и вздохнул, смиряясь с неизбежным. Что ж, на этот раз навестить Азиль и познакомиться с ее подругой не удастся. А жаль.
– О чем вы там шушукаетесь? – поинтересовался Эспада, занятый у зеркала своей прической.
– Да вот, Кантор по бабам собрался, и просит разрешения отлучиться, – пояснил Торо.
– Ну, если это секрет, то пожалуйста, – пожал плечами Эспада.
Кантор снова вздохнул и полез в мешок за расческой. Торо оглянулся на дверь ванной, где как раз плескался подопечный, и проворчал:
– Долго он там будет сидеть? Почему я всегда последний должен мыться?
– Потому, что у тебя самые короткие волосы, – спокойно пояснил Эспада, разделяя пряди на виске. – А у Кантора самые длинные, и долго сохнут. Поэтому он моется первым, я – вторым, и так далее. Чтобы, пока вы с Ромеро домоетесь, мы с Кантором уже высохли. Принцип понятен?
– Понятен. Но мне надоело. Я вас с Кантором как-нибудь ночью тихонько постригу, пока вы будете спать. – добродушно проворчал Торо. Эспада засмеялся и принялся заплетать косичку на правом виске, а Кантор серьезно сказал:
– Шутки шутками, но не вздумай и вправду такое сделать.
– А что? – улыбнулся Торо. – Я, конечно, шучу, но если серьезно, зачем тебе такие лохмы? Неудобно же. И мешают, и сохнут долго, и мыла на них идет много.
– Мне нравится, – отрезал Кантор. Торо внимательно посмотрел на него и спросил:
– Это из-за того, что в лагере тебя остригли наголо? Или тебе всегда так нравилось?
– Не твое дело. – огрызнулся Кантор. За Торо водилась дурацкая манера задавать вопросы о том, о чем не следует, и если бы Кантор не знал ее истоков, давно бы уже крепко обиделся и набил товарищу
– Отстань ты от него, – посоветовал Эспада, закрепил косичку и занялся левым виском. – Меня, например, тоже в свое время взбесило, когда меня остригли наголо.
– Тебе своих косичек было жалко?
– Жалко? Да это самое страшное оскорбление для профессионального фехтовальщика, когда с него состригают классовые знаки различия. Если тебе это понятно. Ты же у нас неизвестно, кто.
– Уж конечно, не фехтовальщик, – проворчал Торо. – Я правда не знал, что твои косички что-то означают. Я думал, это для красоты. Знаешь, в нашей деревне воинов не водилось и в их прическах я не разбираюсь. Кантор, а твой хвост тоже что-то означает?
– Означает, – серьезно кивнул Кантор. – Иди, я тебе на ухо скажу.
Торо заинтересованно подставил ухо, выслушал и с хохотом ткнул товарища кулаком под ребра.
– Ну тебя с твоими шуточками! Ты как скажешь!
– А мне это слышать нельзя? – поинтересовался Эспада, разделяя пряди на затылке.
– Можно, – ответил Кантор. – Но зачем? Ты же не достаешь меня дурацкими вопросами.
– Понял, – улыбнулся фехтовальщик. – Кстати, Кантор, ты случайно не толкуешь сны?
– Не особенно, – признался Кантор. – А почему ты решил?
– Ну, у тебя же есть всякие магические способности, я подумал, может, ты и это умеешь.
– Торо умеет, – посоветовал Кантор, кивая на указанного товарища.
– А откуда ты знаешь? – удивился Торо.
– Иди, на ухо скажу.
– Сам иди! Спасибо, я уже наслушался. Ну, умею, верно. Расскажешь сейчас или наедине?
– Потом расскажу, – решил Эспада и уложил последнюю косичку, пристегнув специальной шпилькой. А Кантор, поколебавшись, сказал:
– А кстати, о снах. Торо, растолкуй, что бы это могло значить. Мне регулярно по пятницам снится один и тот же человек и толкует о чем-то непонятном. Во всяком случае, я не понимаю, к чему это.
– Кто именно? – уточнил Торо. – Знакомый или нет, живой или мертвый?
– Знакомый, – объяснил Кантор. – Правда, едва-едва. Я видел его один раз в жизни на какой-то пьянке, помню только, что нас знакомили. Но что мертвый – это точно.
– А кто он такой?
– Совершенно точно помню, что мистик. Герой. А ближе я его не знал.
– Скорее всего он просто хочет что-то передать в мир живых, не обязательно тебе. А может и тебе. Что он тебе говорит?
– Сначала он говорил, что я обязательно должен приехать в Ортан и кого-то там найти, не помню кого. А в последний раз толковал про какую-то марайю, и просил что-то передать… Не запомнил, кому. У меня после этих снов, как провалы в памяти, я их плохо помню.