Первый ключ

Мур Улисс

— Не знаю. Но что-то может, надеюсь.

— Ты сама — лучшее доказательство того, что дети ничего не могут сделать, когда вмешиваются в дела взрослых.

И снова раздались громкий возглас Ригоберто и стук сдвинутого камня.

— Фу, какая вонь! — закричал Манфред, отпрянув в сторону. — Положи сейчас же на место этот камень!

Жуткий запах гнили и сточных канализационных вод заполнил всю камеру, так что Джулия и Обливия тоже почувствовали его.

— Но это невозможно! — вскричала Обливия. — Что там происходит?

Девочка закрыла глаза

и уткнула нос в джутовую рясу, надеясь, что зловоние исчезнет так же, как появилось.

Манфред закашлял, а Обливия растерялась и пришла в ужас.

Только спустя некоторое время стало немного легче дышать.

— Ригоберто! — позвала Джулия.

— Я здесь, — ответил вор из другого угла камеры.

— Что ты там сделал?

— Нашёл выход, — спокойно произнёс он.

Все трое собрались возле тёмного отверстия в полу, откуда исходил тошнотворный запах, заполнявший всю камеру. Размеры отверстия, казавшегося бездонным, позволяли влезть в него.

— Но ты ведь шутишь, не так ли? — проговорила Обливия, зажимая нос.

Вор, который жил в канализационном коллекторе, опустился на колени возле камня с отверстием посередине, служившего крышкой отхожего места, покачал головой и посоветовал прислушаться.

— Задвинь крышку! — приказал ему Манфред.

— Нет, — возразила Джулия. — Ригоберто прав. Прислушайтесь!

— Закрой эту штуку, или…

— Ты помолчишь наконец придурок? — вскипела Обливия.

Сжав кулаки, Манфред передернул плечами и с ненавистью взглянул на свою хозяйку. В голове у него пронеслось: «Это ты притащила меня сюда! Из-за тебя я оказался тюрьме! Из-за тебя разбил последние тёмные очки! Ты заставляешь меня смотреть в отхожее место, как на пляжный лежак!» И подвёл итог. Результат оказался отрицательный, совершенно отрицательный. Он отвернулся и отошёл в сторону, всем своим видом показывая, что больше его ничего не интересует и ему ни до чего нет дела.

— Это шумит вода? — робко спросила Джулия.

— Я тоже слышу, — сказала Обливия, опускаясь на колени рядом с Ригоберто.

— Да, вода… — ответил старый вор. — Это слив из других камер, всё это течёт в широкий коллектор, выходящий к канаве, где водятся карпы.

— Та, с рыбами, — вспомнила Джулия. — Ну, если в ней живут рыбы… значит, там не такая уж грязная вода…

— Вот именно, — сказал Ригоберто, напоминавший своими глазами и желтоватой липкой кожей жабу.

— Напомню вам, что вы — не рыбы, — заметила Обливия. — И не умеете дышать под водой.

— Там, в широком коллекторе, есть воздух, — сказал Ригоберто. — Немного, правда, ну вот столько над водой. — И он показал руками примерно сантиметров двадцать.

Джулия опустилась на пол:

— Ты уже бывал там?

— Однажды.

— И как?

— Очень воняет, пока не выберешься, очень! Плыть приходится, не дыша. Потом станет легче. Доплываешь до канавы, и можно выбраться. Самая трудная часть — вот эта… — Он указал на узкую дыру отхожего места. — Здесь нужно прыгать.

— А тут глубоко? — спросила Джулия, едва не

заикаясь от ужаса.

— Два моих роста… наверное.

— Забудьте об этом, — сказала Обливия, с отвращением глядя в чёрную дыру. — Я туда не полезу!

Ригоберто критически оглядел её, а потом и остальных.

— Ему и не придётся, — заключил он, кивая на Манфреда.

— Отвяжись от меня! — рявкнул тот.

— А ты могла бы пролезть в это отверстие и спрыгнуть, — сказал Ригоберто Джулии. И, взглянув на Обливию, прибавил: — И ты могла бы протиснуться. Не без труда, правда.

— Меня это не волнует, — заявила она. — Я не собираюсь задохнуться в… канализационных нечистотах… — И содрогнулась. — Одна только мысль об этом приводит меня в ужас.

А у Джулии от страха, что нужно лезть в эту жуткую вонючую трубу, мурашки побежали по коже.

Ригоберто только пожал плечами:

— Это выход. И я ухожу. Хотите пойти со мной, подожду.

Джулия закусила губу. Осмотрелась. Заглянула в чёрную дыру.

— Ты знаешь, где находится Монастырь потерянного времени? — спросила она Ригоберто, вспомнив, о чём они с Джейсоном договорились, когда прятались под ткацким станком.

— Знаю, — ответил Ригоберто.

— Если пойду с тобой, проводишь меня туда?..

— Эй, эй! Это ещё что такое? — вмешалась Обливия и ухватила Ригоберто за узкие плечи. — Послушай, а почему бы тебе одному не выбраться отсюда, а потом… прийти и выпустить нас?

— Нет. — Вор покачал головой. — Это слишком опасно. В тюрьму, если уж оттуда выходят, не возвращаются.

— Но я могу заплатить тебе! Могу осыпать тебя фунтами стерлингов!

— Я не знаю, что это такое.

— Деньги, глупец, деньги! Золото! — закричала Обливия. — Я могу сделать всё что хочешь!

— Вот и выбирайся отсюда сама, — сказал Ригоберто, высвобождаясь из её рук. — Я пошёл.

Он сел на пол и спустил ноги в дыру.

Обливия обернулась к Джулии:

— А ты, девочка? Ты вернёшься, чтобы освободить меня?

Манфред покашлял, чтобы напомнить о себе.

Девочка оказалась в затруднении. Что ответить? Она не умеет, как её брат, лгать, когда нужно, а тут… Что бы такое придумать… Джулия улыбнулась и дипломатично ответила:

— Вообще-то я ещё не знаю, полезу ли туда… И потом… я не уверена, что смогу выбраться.

— Ну конечно, сможешь! — неожиданно поддержала её Обливия. — Ты смелая девочка. Очень смелая! Ты… ты… Помнишь, каким дураком ты выставила Манфреда?

Вспомнив о том, как полетел с утёса и едва остался жив, прихвостень Обливии, обернувшись к ней, гневно сказал:

— Эй! Поосторожней в выражениях! Тогда шёл дождь, и скользко было!

— Конечно, конечно, сумеешь… — продолжала Обливия, обращаясь к Джулии. — Потому что умеешь это делать. И не оставишь нас погибать тут. Потому что ты добрая девочка. Разве не так?

Обливия старалась быть убедительной и походила на ведущего из телемагазина, который из кожи вон лезет, уговаривая вас купить что-нибудь совершенно не нужное.