Первый лич
Шрифт:
Знакомство Константина с устройством водных сооружений ограничивалось одной случайной поездкой в Петергоф, где в отсутствии лейб-хирурга профессор из академии накладывал шину на сломанное бедро механика, в чьи обязанности входило содержать фонтаны. Двух студентов-медиков допустили к операции в качестве ассистентов, ради учебной практики. У них не было особой возможности разглядывать механизмы, но общее представление сложилось, поэтому теперь Костя удивлялся неразумности конструкции: почему сложные и наверняка важные элементы башни установлены именно так, а не спрятаны внутрь, под защиту стен?
Вскоре стали видны другие детали,
– Да, не держится у Настасьи Филипповны народец, – Николай уловил настроение попутчика. – Бегут людишки! А без хорошей прислуги хоть ты тресни, хозяйство в приличном виде содержать не получится. Благо, что производства у Н. доходные, работникам там платят живой монетой, поэтому и народ не переводится, да и на бирже очередь из желающих. А вот в усадьбу никого, кроме крепостных, кнутом не загонишь, и те всё сбежать норовят.
Константин взглянул недоуменно.
– Странно это, тебе не кажется? Не логично. Я так сужу: если у тебя работа приличная и платят хорошо, будешь ты за место держаться и всех друзей водить к управляющему, чтобы веселее было знакомым работать за компанию. А если к тому же найдётся дело для супруги в усадьбе, то непременно постараешься здесь же и осесть, и семью перевез"eшь поближе. А ты говоришь – бегут?
Николай смерил студента серьёзным взглядом, будто не ожидал от него столь глубоких умозаключений. Потом пожал плечами.
– Последний холерный мор сильно ударил по этим местам. В окрестностях много домов опустело, да и усадьбу стороной не обошло. А сейчас ведь как говорят: вся хворь от болотных испарений! Вот и пошла дурная слава. Теперь мода какая: на берегу залива поселиться, где чуть ветер – так наводнение, но у болота – ни-ни.
– Так что же, нет никакого решения?
– Есть, наверное. Управляющего надо сменить, да сплетницам некоторым в деревнях языки укоротить. Это ведь только началось с брехни про холеру, сейчас до того дошло, рассказывают про мертвяков, которые ночью под болотом стонут. Того и гляди сочинят, что в бору лич костяной восстал, детей ворует, на крови колдует!
Николай рассмеялся собственной шутке, открыл дверь коляски – лошади как раз остановились у крыльца. Принимая у попутчика дорожный войлочный чемодан, он продолжил мысль:
– Чтобы вернуть усадьбе былой вид, нужны крепкие хозяйские руки. К несчастью, Настасья Филипповна слышать не желает про заведение новых порядков. Поэтому остаётся или платить каждой прислуге, а это на мой взгляд чересчур расточительно, либо выкупать крестьян казённых, селить при себе и пусть отрабатывают барщину, хоть бы и из-под палки.
Из дома выскочил плотный крепкий мужик, подбежал к Николаю и принялся говорить ему вполголоса на ухо. Константин тактично отошёл в сторону, хотя по взглядам и догадался, что речь идёт о его персоне. Мужик объяснял, обильно жестикулировал, повторяя время
– Придётся подождать. У графини посетитель, которого никак невозможно спровадить, ну да вы сами сейчас увидите. Она примет нас, как только закончит встречу.
Он взял студента под локоть и повёл по одной из дорожек направо, в обход дома. По дороге Константин ещё раз имел возможность восхититься искусной резьбой на фасадах и опечалиться её плохой сохранности.
Чтобы не обходить все пристройки, путь срезали через колоннаду, в которой предусмотрительно присутствовали двери на обе стороны, и уже через минуту оказались у того склона холма, что вёл к водонапорной башне. Внизу, в прохладной тени, стоял накрытый стол с самоваром, приборами и тарелкой разнообразных печений. За столом в садовом кресле сидела молодая темноволосая женщина в белом платье, а напротив неё – грузный старик в мундире василькового цвета, при шпаге и при множестве орденских знаков, украшавших объёмную грудь. Чёрную треуголку свою он разместил на столе, между чашками, потный лоб вытирал белым платочком.
По правую руку от генерала сидел ещё один полицейский чин в мундире попроще, не столь яркого сукна и наградами не отягощ"eнном. Перед ним лежали писчие принадлежности и две неравных стопки бумаги: с одной стороны чистые листы, с другой – исписанные ровным убористым почерком. Напротив же него стоял, склонясь в раболепном поклоне, мужичок из дворовых.
Теперь Константин догадался, почему усадьба показалась на первый взгляд совершенно безлюдной. Вся прислуга стояла безмолвной толпой под охраной двух солдат там же, у башни, чуть в стороне от господ, ожидая своей очереди подойти к допросу.
– Что-то стряслось? – поинтересовался он у Николая. – Никак, это сам господин обер-полицмейстер?
– Ничего особенного, не беспокойся. Эта птица тут часто вьётся, пером пожиже полицмейстера, но тоже из дворян. Господин частный пристав, возглавляет следствие по делу о пожаре. Прибыл узнать, не встречал ли кто посторонних последние дни, не видал ли чего подозрительного.
– А что ж сам? Мало у него следователей?
– Ну конечно, из личного резону! Можно подумать, без него вода не освятится. Но питает он интерес к Настасье Филипповне, вот и ныряет в гости при любом поводе. Мол, не по чину простому капитану допрашивать её сиятельство, вот он и выказывает уважение.
– А что графиня?
Николай расхохотался.
– Что я слышу? Уж не ревность ли сквозит в твоём вопросе?
Константин смутился и стал сбивчиво отрицать, Николай на это смеялся всё сильнее. Их голоса привлекли внимание хозяйки, та сразу же воспользовалась поводом, чтобы покинуть гостей, предоставив им в одиночестве продолжить мучение крестьян и дворовых.
– Николя, братец, что же вы стоите там? Давно ли ждёте? Познакомь же меня скорее со своим другом!
Настасья Филипповна стремительно поднималась вверх по склону, придерживая руками длинный подол платья. Голос у неё был приятный и звонкий, мелодичный. Некоторые слова она произносила на французский манер: императрица с недавних пор ввела при дворе моду на всё французское, среди дворян не все смогли легко отвыкнуть от подражания прусской манере, но у графини, похоже, не возникло в этом вопросе затруднений даже при всём её затворничестве.