Первый линзмен
Шрифт:
"Прометей" совершил безынерционную посадку, Киннисон сделал то же. Он вышел из своего спидстера, облаченный в тяжелый скафандр, так как атмосфера на Валерии очень плотная, и, с небольшим усилием передвигаясь в ее необычайно сильном гравитационном ноле, был сердечно встречен лейтенантом ван Баскирком, чьи люди стремительно разбегались по внутренним помещениям "Прометея".
– Привет, Ким!
– радостно воскликнул голландец.
– Сработали точно, как часы. Мы тебя долго не задержим. Взлет через десять минут.
– Привет, лейтенант!
– улыбка Киннисона не уступала в сердечности улыбке ван
– Послушай-ка, Бас! Я вот о чем размышляю… Как тебе покажется идея…
– Из этой идеи ничего не выйдет, - не дослушав, прервал Киннисона ван Баскирка.
– Я знаю, о чем ты думаешь и что сейчас хочешь сказать, но лучше не говори ничего.
– А что, если я присоединюсь к вам… - попытался было продолжить Киннисон.
– Нет, нет и нет!
– решительно отверг его попытки вале-рианец.
– Ты должен оставаться со своим спидстером. На борту для спидстера нет места. "Прометей" и без того забит до отказа грузом и моими людьми. Снаружи ты тоже не можешь прицепиться, так как это выдаст весь замысел операции. Кроме того, в первый и последний раз в жизни я имею возможность отдавать приказания линзмену, да еще в Сером. Так вот я приказываю: оставайся сам по себе, держись в стопопе от корабля, а я прослежу, чтобы ты это сделал. А по будешь меня слушать, так я тебя вздую, козявка ты земная!
– С тебя станется, обезьяна валерианская!
– не остался в долгу Киннисон.
– А кто это все придумал? Хейнес?
– Угу, - кивнул ван Баскирк.
– Иначе я не осмелился бы гак грубо разговаривать с тобой! Но не расстраивайся, ты ничего не теряешь! Дело в шляпе, и ты своего еще добьешься. Кстати, Ким, прими поздравления. Ты заслужил свое новое звание. Мы все с тобой - отсюда до Магеллановых Облаков и обратно.
– Спасибо. Тебя тоже с новым званием, Бас! Спасибо всем ребятам. Раз ты не берешь меня с собой, я полечу полегоньку вслед за тобой. Чистого тебе космоса, но я очень надеюсь, что завтра утром здесь будет полным-полно пиратов. Хотя, возможно, никаких пиратов не будет. Не станут же они лететь сюда, когда мы находимся поблизости.
И Киннисон уныло потащился вслед за ван Баскирком, покрывая многие тысячи световых лет однообразного пути без каких-либо приключений.
Часть времени он находился в спидстере, рыская то в одну, то в другую сторону по космическому пространству, но значительно большую часть времени Киннисон провел на борту значительно более комфортабельного и просторного истребителя, к бронированному корпусу которого он подвешивал свой крохотный спидстер на магнитных присосках. На борту истребителя Киннисон ел, спал, обменивался новостями, читал, работал на тренажерах и играл с офицерами и рядовыми членами экипажа, наслаждаясь неповторимой атмосферой особого космического братства. Случилось так, что когда долгожданное нападение на "Прометей" наконец последовало, Киннисон находился в своем спидстере и, благодаря этому обстоятельству, мог слышать и наблюдать все с самого начала.
Эфир был забит уже знакомыми помехами. Пиратский рейдер приблизился к "Прометею", пустил в ход магнитные захваты и, образовав с грузовым кораблем единое целое, принялся методично обстреливать "Прометей" лучевыми залпами. Интенсивность залпов
– Земляне! Североамериканцы!
– воскликнул он вполголоса, отпрянув от экрана.
– Впрочем, ничего удивительного тут нет. Нападение на "Прометей" разыграно как но нотам, больше половины экипажа составляют гангстеры из Нью-Йорка.
– Этот тип включил защитные экраны. Наш лучевой детектор их не берет, - обратился пилот пиратского корабля к своему капитану. То, что пилот говорил по-английски, не имело особого значения для Киннисона, равно как и для любого другого линзмена. Киннисон с таким же успехом понял бы мысль, изложенную на любом другом языке или переданную любым другим способом.
– Вроде бы ничего такого по плану быть не должно, - продолжал размышлять вслух пилот.
Если бы нападение спланировал Гельмут или какой-нибудь другой выдающийся ум на Главной Базе Босконии, то в это! момент оно заведомо было бы прекращено. Эмоциональная вспышка пилота, поразмысли он над ней, переросла бы (или по крайней мере могла бы перерасти) в подозрение. Но капитан пиратского корабля был напрочь лишен воображения.
– Мне никто ничего такого не говорил, - равнодушно заметил он.
– Должно быть, на вахте у них стоит не наш парень. Их капитан должен сам открыть люки. Если он промедлит, то я открою их сам… Посторонись-ка! Так! Ребята, на абордаж!
"Ребята", сотни отчаянных головорезов, облаченных в боевые доспехи и вооруженных до зубов, лавиной ринулись сквозь открывшиеся люки внутрь "Прометея". Но стоило последнему пирату из группы захвата перешагнуть через комингс входного люка, как произошло нечто такое, что явно не предусматривалось планом операции: массивные створки люка захлопнулись и приводившие их в движение коленчатые тяги стали па место.
– Сожгите дурацкие экраны! Сбейте их! Дайте залп по ним из излучателей!
– рявкнул капитан пиратского корабля. Он не принадлежал к числу тех отчаянных храбрецов, которые, подобно Гильдерсливу, лично ведут своих головорезов в атаку. Капитан чувствовал себя полномочным представителем высших официальных лиц Босконии и, подражая тем, предпочитал руководить набегами своих подчиненных сидя в безопасности - в центральном отсеке корабля. Но, как мы уже упоминали, капитан не во всем походил на высших руководителей Босконии - те были намного умнее и обладали способностью гораздо быстрее оценивать обстановку. Лишь когда стало слишком поздно, капитан заподозрил что-то неладное.
– Уж не перехитрил ли нас кто-нибудь? Может быть, космические гангстеры?
– Сейчас мы все узнаем, - пробормотал пилот, и именно в этот момент лучи детектора проникли сквозь экраны "Прометея". Глазам пилота и капитана открылось ужасное зрелище - настоящая бойня.
Ван Баскирк и его валерианцы не были захвачены врасплох, и они не оказались командой - безоружной или частично вооруженной, чьи действия к тому же скованы проникшими в число, ее членов гангстерами, а именно такую частично парализованную команду, не способную оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления, пираты рассчитывали найти на борту "Прометея".