Первый линзмен
Шрифт:
– Две минуты до атмосферы? Ты уверен?
– спросил Клив, когда Родебуш отключил передатчик и взялся за рычаги.
– Не боишься ошибиться в расчетах?
– Думаю, все точно. Мы почти не затратили энергии, Добираясь сюда, а на обратную дорогу я брошу все резервы, - быстро ответил физик, передвигая рычаги и нажимая клавиши на пульте.
Когда программа была задана, и оба пилота пристегнулись к креслам, они вновь испытали странные ощущения, порожденные отсутствием инерции. Правда, на этот раз они были намного слабее и не столь болезненны. Кливленд и Родебуш видели, как желтая звезда стремительно
– Хватит, Фред! Хватит! Тормози!
– Я использую тысячную часть мощности и, как только мы коснемся атмосферы, отключу генераторы, - объяснил Родебуш.
– Выглядит жутковато, но мы остановимся мгновенно, не беспокойся.
Чудесный корабль приблизился к Земле и, повинуясь руке пилота, застыл в верхних слоях атмосферы. Инерция вернулась, и в следующий миг звездолет ринулся к Холму, гостеприимно приподнявшему свою фиолетовую вуаль. Сбросив скорость, "Бойз" нырнул в небольшое, но глубокое искусственное озеро, располагавшееся возле ангаров Холма. В его ледяной воде раскаленный корпус остывал около трех минут, а затем, оставив озерцо бурлить и дымиться, корабль скользнул в приготовленный для него док, к бетонному причалу.
Распахнулись люки, и внутрь устремилась команда. Пилоты, стрелки, навигаторы, связисты, инженеры двигательной секции - отлично обученный экипаж занял свои посты, мгновенно превратив экспериментальный корабль в грозную боевую машину. Два испытателя в это время получали последние наставления от Сэммза.
– …половина флота еще в воздухе. Они не атакуют, только пытаются помешать им наносить дальнейшие разрушения, пока вы не подойдете на помощь. Взлетайте немедленно! Мы не можем помочь вам подняться, большинство подъемников и площадка полностью разрушены. Вы можете обойтись без них?
– Это была моя ошибка, - признал Родебуш.
– Я не думал, что будут такие последствия. Сейчас мы поднимемся на обычных генераторах, так же, как садились - корабль легок в управлении, словно велосипед. Покажите мне, что творится в Питтсбурге, мы уже готовы.
– Прошу вас, доктор Родебуш, - прозвучал голос Нормы, и на экране появилась картина обреченного города.
– Все люди и машины в укрытии. Можете взлетать.
– До встречи! Удачи, парни!
– прозвенел голос Сэммза. Сразу за этим напутствием гигантский корабль выплыл из дока и, быстро набирая скорость, поднялся в стратосферу; там, развернувшись, он устремился к месту битвы. И все надежды Трипланетия неслись вместе с ним.
Невиане не стали дожидаться появления нового врага. Их чувствительные локаторы уже обшарили весь континент, обнаружив прикрытый фиолетовым флером Холм. Понимая, что это единственное место, откуда стоит ждать неприятностей, тарг чужого звездолета установил за ним постоянное наблюдение. Его опасения не было напрасными. Старт "Бойза", окруженного непроницаемым силовым барьером, был замечен и, не дожидаясь его подхода, рыбообразный корабль перешел к активным действиям.
Внезапно огромный шар "Бойза" замер. Клив, не спуская глаз с приборов,
– Они атакуют, Фред! Ультраволновое излучение и транспортный луч. Пытаются удержать нас на расстоянии. Не пнуть ли их раз-другой?
– Давай, Лиман! Масса у нас огромная, а если еще включить генераторы на полную мощность, его защита не устоит!
Волновые клещи "Бойза" сдавили невианский корабль, отшвырнув от разрушенного города. Закрутившись в бешеных потоках энергии, он начал набирать высоту, с трудом выровняв полет.
– Бери его!
– заорал Родебуш, и Клив отреагировал мгновенно. Транспортный луч земного судна настиг инопланетян, резко потянув к себе, под смертоносные удары мультиплексных ультраволновых эмиттеров. Невианин, однако, не собирался сдаваться: розовое облако окутало "Бойз", пытаясь поглотить стальной корпус, но силовой барьер суперкорабля был непроницаем.
– Уходите! Идите на помощь жителям Питтсбурга!
– передавал Родебуш остаткам Трипланетного флота, находившимся вблизи опасного облака. Самые лучшие корабли уцелели, и не было смысла рисковать ими сейчас.
– Вам не выстоять в красном тумане дольше секунды! И постарайтесь не попасть под наш удар - это намного хуже. Мы справимся с ними без вас, а если не сумеем, то нам не поможет даже чудо!
Генераторы "Бойза" взревели, и от корабля начало расходиться фиолетовое сияние - сначала почти невидимое, а потом ослепительно вспыхнувшее в лучах солнца. Сформировав правильную сферу, силовой купол начал расширяться, поглощая все, чего касалась его граница: и розовый туман, и вершины ближайших гор, и саму атмосферу. Красноватая вуаль подалась назад, отступила перед этой смертоносной пустотой; все дальше и дальше барьерный экран "Бойза" теснил розовое облако, пока не прижал почти к самому корпусу чужого звездолета. Силивой щит невиан вспыхнул от перенапряжения, но устоял. Словно разумное существо, фиолетовое сияние изменило форму - теперь оно превратилось в эллипсоид, в полюсе которого находился земной корабль.
А затем вакуум между противоборствующими судами заполнился губительным излучением; ультраволны пронизывали его, потоки энергии разбивались о мощные экраны. Раз за разом посылали убийственные лучи корабли, пока не стало ясно: они не в силах уничтожить друг друга.
– Купер, Админгтон, Спенсер, Даттон!
– голос Родебуша гулко раскатился по командному отсеку, и пальцы канониров затрепетали на клавишах.
– Готовы? Мы не можем достать его лучевым оружием! Как только я отключу фиолетовый кокон, запускайте торпеды!
Экран исчез, и воздух с грохотом заполнил пустоту. И сквозь этот смерч помчались снаряды Трипланетия. Купер ударил торпедами; лишенные даже крупицы железа, они несли атомные боеголовки с автоматическим наведением; Админгтон послал разрушительные бомбы, Спенсер - рой небольших снарядов, излучавших помехи; ракеты Даттона были начинены газами, способными превратить в ржавчину любой металл. Сто, двести, триста снарядов ринулись к кораблю невиан; батареи "Бойза" выплевывали их с невероятной скоростью, стремясь подавить вражеские системы перехвата. Пришельцы еще защищались, но что-то подсказывало замершим у пультов земным стрелкам, что конец близок.