Первый Мир
Шрифт:
– Чисто, – раздалось по связи. – Тут, похоже, вышла ничья... – голос Урмана прозвучал озадаченно.
Шершнев подтянулся к нему, взглянул через разбитый оконный проем в помещение.
Четыре тела в уже знакомой боевой гермоэкипировке лежали на полу, в безвольных позах, чуть дальше к стене привалился изрешеченный пулями древний пехотный сервомеханизм.
Лейтенант перепрыгнул через оплавленный разрывом плазменной гранаты подоконник, взглянул на мертвые тела, узнавая характерный почерк, – роковые попадания зияли небольшими входными отверстиями в забралах гермошлемов, – затем перевел взгляд на пехотного
– Он один их завалил?
– А ты видишь тут еще кого-то? – вопросом на вопрос ответил Урман, которого почему-то сильно заинтересовал древний механизм. Он склонился над ним, позволяя цепочкам, набранным из логров, причудливо изгибаться, сканируя андроида.
– Необычный серв, – наконец произнес он, выпрямляясь. – Приводы перебиты, но ядро системы уцелело. Идет попытка перезагрузки.
Шершнев молча поднял автомат.
– Добить собираешься?
– А что ты предлагаешь? У меня четкие инструкции относительно реликтовых боевых машин. Уничтожать на месте.
– Не торопись, лейтенант. – Урман указал компенсатором оружия на небольшой выступ в правой височной части металлопластикового черепа боевой машины, где у человека обычно расположен стандартный вживляемый еще в роддоме имплант [24] . – Андроиду интегрирован кристалломодуль «Одиночка».
– Носитель человеческого сознания? – Шершнев скривился. – Не верю я в эти сказки. – Он искоса взглянул на Урмана и нехотя добавил: – Ладно, кристалломодуль заберу, техники разберутся.
24
Стандартный имплант – позволяет человеку отдавать мысленные дистанционные приказы различным кибернетическим системам (в основном, бытовым), соединяться с сетью Интерстар, принимать информацию по коммуникационным каналам. При этом имплант сконструирован таким образом, что любая попытка внешнего воздействия на мозг человека тут же блокируется.
– Говорю, не торопись. Или у тебя проблемы с реликтовыми машинами?
– Какие проблемы? – не понял Шершнев.
– Ну, фобии или еще что-нибудь?
– Да нет у меня никаких фобий! Ты вокруг посмотри. Тут человеческих трупов навалом, а ты о сервомеханизме беспокоишься.
– Жизнь – сложная штука, – невозмутимо ответил охотник. – Вот ты с точки зрения здравого смысла можешь пояснить, почему боевой дройд убегал от них?
Шершнев невольно задумался.
Кто эти люди? Как попали сюда? Зачем преследовали пехотного андроида, и главное – Урман скупо, но точно обрисовал абсурдность ситуации – почему боевая машина, запрограммированная на уничтожение противника, вдруг бросается в бегство?
О программном эквиваленте инстинкта самосохранения, заложенном в систему дорогостоящих сервов, он, конечно, слышал, но взгляд лейтенанта еще во дворе и на склоне подметил по расположению тел и характеру роковых попаданий, что погибшие являлись далеко не элитными бойцами. Они действовали весьма прямолинейно, пытаясь задавить одинокого серва численным перевесом и огневой мощью.
– Действительно, странно, – нехотя согласился лейтенант. – Зачем он бежал от них?.. И почему решил принять бой именно тут?
– Вот
В этот момент в соседнем помещении раздался резкий скрипящий звук, словно приоткрылась закрепленная на петлях дверь, и в следующую секунду в разгромленное помещение внезапно выскочил мальчик лет десяти. Надетая на него гермоэкипировка была явно размера на два больше, чем нужно, забрало гермошлема поднято, на бледном лице ребенка застыл испуг, замешательство – он в растерянности огляделся вокруг и вдруг бросился к неподвижному андроиду, прильнув к нему с истошным вскриком:
– Дяденька, не убивайте Гюнтера! Он хороший!.. Он мне жизнь спас!.. Дяденька!.. – Тело мальчика сотрясалось от рыданий. – Он меня на себе нес!..
– Успокойся. – Урман присел на корточки. – Так это твой андроид? А ты сам как тут оказался?
– Меня украли! Вот эти... – мальчик слабым жестом указал на неподвижные тела.
– Так. – Шершнев опустил автомат, отступив на шаг в сторону. – Давай по порядку. Никто твоего серва не тронет. Как тебя зовут?
– Иван... – всхлипнул мальчонка, но тут же, преодолев робость, дерзко взглянул на лейтенанта и добавил: – Моя фамилия Столетов. Я сын сенатора планеты Грюнверк.
– Мальчика не трогайте! – Внезапно, будто удар грома, прозвучал четкий синтезированный голос машины.
– Гюнтер! Ты жив!..
– Можно сказать и так. – Андроид шевельнул правой рукой, но лейтенант оказался проворнее, ногой откинув его оружие. Дройд с надрывным звуком сервомотора чуть повернул голову и произнес, обращаясь к Шершневу: – Я не опасен.
– Сомневаюсь.
– Боевые программы блокированы, – упрямо настаивал дройд. – Я Гюнтер Шрейб, капитан, командир отдельного механизированного взвода триста двадцать четвертого серв-батальона ВКС Земного Альянса.
– Даже так? – присвистнул галактлейтенант. – А ты в курсе, что Галактическая война давным-давно завершилась капитуляцией Альянса?
– Догадываюсь.
– По какой причине ты стал спасать мальчика? – вступил в разговор охотник.
Гюнтер опять чуть повернул голову.
– А ты бы прошел мимо?
– Хороший ответ, – одобрительно кивнул Урман. – Как попал на планету?
– Прошел через гиперпространственный тоннель.
– Это правда? – охотник посмотрел на Ивана.
– Правда. Меня держали в старом корабле. На другой планете, где нет воздуха.
Урман и Шершнев переглянулись, затем отошли в сторону.
– Дройд и правда непростой, – произнес лейтенант. – С мальчиком понятно, сейчас окажу ему первую помощь, потом заберу на базу. А как быть с сервом?
– Теперь ты уже не можешь его добить, – усмехнулся охотник. – Тебе ведь известен прецедент Юноны? [25]
– Известен.
– Вот и забирай его. Пусть командование разбирается, что делать. Ко всему прочему он обладает информацией по порталу, связывающему между собой Первый Мир с одной из планет Ожерелья. За подобными сведениями годами без толку гоняешься, а тут – прямо в руки, на блюдечке.
25
Подробнее о цивилизации машин на планете Юнона в романе «Душа Одиночки».