Первый раз
Шрифт:
– Рядовым и задачи ставились рядовые, слишком уж у нас дорогостоящий процесс, чтобы экспериментировать. Ведь каждому объекту изначально отводится определенная роль, и я разрабатывал методику именно для него. Но для каждого, повторяю – для каждого объекта мне сверху сразу спускали указания: кем он должен стать и что сделать в будущем. Финансирования на эксперименты никто не выделял, а жаль! Но благодаря твоему улову мне удалось убедить руководство в целесообразности проведения эксперимента. Тем более что мадам Голубовски оказалась таким любопытным экземпляром! – с удовольствием посмотрел Стивен на мадам, закончившую завтракать. – Хотя одно то, что она
– Не совсем. Ну, годами, ну и что? Все равно, в их головах остается совсем мало.
– А вот и неправда! Мозг поглощает все увиденное, а уж если смотреть в учебники английского языка годами, – то в голове остаются целые файлы знаний. Просто они лежат невостребованными в самом дальнем углу памяти. И надо их оттуда осторожно извлечь. Что я и сделал! – МакКормик возбужденно снял очки, протер их салфеткой и снова водрузил на нос. – И, как видишь, успешно.
– Не боялся превратить ее в растение?
– Глупости не говори. Чем, по-твоему, я тут занимаюсь? Да это, по сути, простейшая методика по сравнению с тем, что я делаю! Другой разговор, что я никогда не проводил одновременно и физическое, и мозговое воздействие, но об этом я уже говорил. Как видишь, игра стоила свеч. Всего три дня – и перед нами совершенно здоровая женщина, свободно владеющая английским языком, что, как ты понимаешь, облегчит мне дальнейшую работу с ней.
– И кого из нее будешь делать?
– Морено, ты что? – удивленно посмотрел на собеседника глава секретной лаборатории. – Ты же прекрасно знаешь, что задания наших объектов держатся в тайне от всех. Их знаю только я. Почему ты решил, что на этот раз будет иначе?
– Но ведь у нее же дети!
– И что? – еще больше удивился МакКормик. – В случае успеха мать к ним вернется, а если ничего не выйдет – так для всех она и так мертва.
– Вернется-то вернется, вот только какая! – нервно загасил сигарету Винсент.
– Обычная. Спокойная.
– Безразличная, ты хочешь сказать?
– Не безразличная, а уравновешенная и трезвомыслящая. Дети уже почти взрослые, им не сюси-пуси нужны, а именно такая мать. И вообще, я тебя не понимаю! – пожал плечами МакКормик. – Тебе не все равно? Раньше тебя судьба объектов не очень волновала, сдал – и забыл.
– Но раньше я привозил сюда разных террористических уродов, а теперь отдал в твои лапы обычную женщину, мать, которая никому ничего плохого не сделала!
– Господи, Винс, что за пафос? – рассмеялся МакКормик. – «Отдал в твои лапы!» С ума сойти! Ты что, разыгрываешь меня опять, да?
– Черт очкастый, догадался-таки! – прищелкнул пальцами Винсент. – Теряю квалификацию, раньше мне удавалось довести дело до конца.
– Не переживай, я почти тебе поверил, – снисходительно похлопал его по плечу собеседник. – Но только почти. Опыт общения с тобой даром не проходит.
– То-то и оно! – с сожалением
– Физической подготовкой – уже завтра, все остальное начнем дня через два. Нужно все тщательно просчитать: дозировку, время воздействия и прочее. Спешка в таком деле ни к чему. А ты когда уезжаешь?
– Сегодня.
– Надолго?
– Стив, ты прямо как жена, – усмехнулся Морено, поднимаясь. – Здесь я больше не нужен, информацию по Александре я тебе раздобыл всю. А мое новое задание тебя ведь тоже не касается, верно?
– Умыл, умыл, – согласно покивал МакКормик, разглядывая Александру Голубовскую с профессиональным интересом. Он уже прикидывал, с чего начать, и потому, не поворачиваясь, попрощался с Морено: – Ладно, Винс, до встречи. С новым объектом можешь пока не торопиться, мне и так работы хватит.
– А это не от меня зависит, – уже от двери оглянулся Винсент. – Как фишка ляжет. Пока.
– Пока.
Глава 14
– Пока-пока-пока… – бормотал МакКормик, задумчиво покусывая дужку очков, снова бесцеремонно стянутых с теплого и привычного местечка – с переносицы. Очки уныло висели в его руке, философски поблескивая стеклами. Одной лишь кусаемой дужке было не до философии – грызут ведь! Но изменить ее печальную участь было невозможно: дурацкая привычка владельца очков упокоила с миром уже не одну оправу. А в случае усиленного мозгового штурма скорости погрыза позавидовал бы любой бобер.
Сейчас же штурм был не просто усиленный – он превратился в мозговой шторм. Ведь если получится так, как он задумал, путь наверх ему будет открыт! Причем наверх не только в переносном, но и в прямом смысле: удастся покинуть эту подземную нору, вернуться в Штаты и, чем черт не шутит, возглавить собственный научный центр!
МакКормик уже видел свой центр, уже шел во главе почтительно внимающей его речи толпы сотрудников по светлому и просторному коридору, когда некие странные звуки, донесшиеся со стороны одного из мониторов, грубо вернули его в реальность. Практически выдернули, словно морковку из земли.
Странные звуки оказались… плачем! Его новый ценный объект, мадам Алекс Голубовски, самым банальным образом ревела! МакКормик, на протяжении последних лет семи работавший исключительно с мужчинами и среди мужчин, с подобным поведением подопытного сталкивался впервые. Похоже, любитель и знаток женщин Морено был прав – задачка не из легких! Видимо, придется консультироваться с психологами из Центра.
Вот скажите на милость, почему эта женщина сейчас плачет? Болеть у нее ничего не должно, она приняла душ, с видимым удовольствием позавтракала, должна чувствовать себя превосходно, а она сидит на кровати и раскачивается взад-вперед, зажав ладони между коленями. Шепчет что-то непонятное, всхлипывает, а слезы по щекам – ручьем!
Стивен водрузил, наконец, изувеченные очки на отведенное им место, встал и, прогнувшись в спине, помассировал поясницу. Так, надо идти, пора ему заняться делом. Но комнату пустой оставлять нельзя. Где же этот чертов дежурный? Ах да, ему же не велено появляться, пока не позовут. МакКормик нажал на одну из кнопок, щедро усыпавших пульт. Через пару минут появился запыхавшийся дежурный. Вызвать недовольство шефа не рисковал никто из персонала.
– Джейсон, можете приступать, – махнул рукой в сторону мониторов шеф. – Свои обязанности, надеюсь, вы не успели забыть за время подаренного вам обеденного перерыва.