Первый раз
Шрифт:
Минут через двадцать в коридоре послышались голоса фон Клотца и Голубовского. Пришлось мне оставить нагретое и ласково мурлыкающе кресло и принять очень неудобную позу древнего египтянина. Что значит – какую? Вы что, их фирменные рисунки никогда не видели? Вспомнили? Вот приблизительно так я и распласталась возле двери, вывернув голову до хруста в позвоночнике. Ухо ведь следует прилепить к прослушиваемой поверхности с максимальной плотностью, подслушивать тоже надо уметь!
А веселье в коридоре тем временем нарастало. Громкий стук в дверь перемежался уговорами, которые все больше
– Виктория, немедленно открой! – Андрей явно раскалился до предела, что вызывало у меня непреодолимое желание выскочить из комнаты, плюнуть на него, насладиться его шипением и быстренько убежать. – Я знаю, что Владислав ночевал в твоей комнате. Что бы вы ни затеяли, у вас ничего не получится! Выходите сейчас же, не заставляйте меня ломать дверь!
– Анж, не надо так, ты пугать Викхен! – заботливо загнусил фон Клотц. – Майн либе, Викхен, ты должен прощать меня! И свой фатер тоже! Мы все уставать и делать глупость! Битте, не надо сидеть комната, это не есть выход! Умолять тебя, стоять на колени, выполнять любой пожелание – только чтобы майн Викхен не мучить себя и брат! Вы не кушать с ужин! Так нельзя, это плохо!
– Вы сказали только что – любое пожелание? – откликнулась наконец Вика.
– Яа, яа, натюрлих! – оживился жених. – Что хотеть – только ты выходить, обедать и гулять, как раньше. На прогулка мы все обсуждать, даю слово!
– Ну хорошо, мы выйдем. Но при одном условии – отныне Слава будет жить в моей комнате до самого отъезда.
– До чего? – возмутился было отец, но фон Клотц перебил его:
– Да, майн либе, пусть живет, если ты так хотеть.
– И пусть отец попридержит руки, – угрюмо отозвался Слава.
– При условии, что ты попридержишь свой язык! – не остался в долгу Голубовский.
– Все, Анж, хватит! Я хозяин замок, и я хотеть мир и покой! Ты обязан сдерживаться, ты есть взрослый мужчина, а твой сын еще совсем мальчик! Я давать свой слово, Викхен, мы все обсуждать в парке.
Раздался щелчок замка, а затем – шаги в сторону лестницы. Ну что же, теперь мне можно снова вернуться в уютное и удобное креслице и вернуть своему телу его естественную форму.
Похоже, ребята действительно все же решили пообедать, поскольку из замка они пока не выходили. Пришлось мне любоваться работой садовника, разгуливающего с секатором вдоль кустов. И наслаждаться басовитым жужжанием газонокосилки.
Ага, сноповязалки и молотилки! Балда, это же опять вертолет! И, похоже, тот самый, что прилетал вчера.
Да, точно, это он. Стрекозун появился с той стороны, куда он убыл накануне. Он неспешно кружил над замком, словно не мог налюбоваться красотами пейзажа.
Любопытно, кто же это? Кому понадобилось вот уже третий раз подряд, почти в одно и то же время, прилетать сюда? Кого или что ищет неизвестный?
А может… Может, это Лешка?! Вдруг он разузнал что-то плохое и не рискует появляться в замке открыто? И со мной выйти на связь у него не получается! Вот он и прилетает сюда в надежде, что я соображу наконец и подам ему знак. А я сижу тут и тупо пялюсь на него! Срочно в парк, там что-нибудь придумаю!
Едва
Громко топая копытами по ступенькам, я не слишком-то грациозно скатилась вниз и, едва не затоптав заметавшуюся в испуге горничную, вырвалась наконец на волю.
Вертолет в этот момент закладывал очередной вираж над замком. Прыгать и жестикулировать прямо на крыльце замка, на виду у всех, я все же не рискнула. Далось мне это нелегко, руки так и норовили пойти вразнос, но я справилась.
До омерзения чинно и отвратительно вальяжно я направилась в глубь парка, туда, где деревья могли спрятать меня от чужих глаз.
Не заметить меня с вертолета было просто невозможно: аллея, по которой я ползла, одиноко стелилась по земле. Кроме меня, ее сейчас не топтал никто. Поэтому, надеюсь, Лешка уже увидел свое сомнительное счастье.
Ага, вот и подходящее местечко, укромное и в то же время достаточно открытое небу. Я достала из кармана белый платок и с надеждой посмотрела вверх.
Чтобы увидеть удаляющийся вертолет…
Почему же он улетел? Неужели не заметил? Или это вовсе не Лешка, а кто-то другой?
Но, кто бы это ни был, завтра я буду готова к встрече. Если она, конечно, состоится.
А пока что мне следует воспользоваться ситуацией и пойти поприветствовать Сашиных детей. Надеюсь, в нынешних обстоятельствах они будут настроены по отношению ко мне более лояльно. А может, ребята сообразили наконец, что моей вины в случившемся нет никакой.
Я шла по аллеям, высматривая Вику и Славу. Ведь во время своей игры в догонялки с вертолетом я не видела никого и ничего, мне хотелось побыстрее остаться одной. Так что вышли ребята на прогулку или нет, я, увы, не заметила.
Вышли! Хотя, со стороны это больше всего походило на конвоирование двух заключенных, а не на безмятежный променад.
Вика и Слава, сцепившись ладошками, шли чуть впереди. А с обеих сторон плелись папенька и жених. Они что-то бубнили ребятам, вместе и по очереди, но пробить глухую стену их молчания ни фон Клотцу, ни у Голубовскому опять не удалось.
Глава 32
Так, теперь мне остается надеяться только на сообразительность ребят, ведь выйти из образа бестолковой куклы я уже не могу. С фон Клотцем и Голубовским было просто – один знал меня всего несколько дней, а другой не намного больше. Сразу почувствовав при знакомстве взаимную неприязнь, мы с Андреем предпочитали свести наше общение к минимуму.
Поэтому господа легко приняли образ нервной, плаксивой и нудной дамы, стремящейся как можно скорее убраться подальше отсюда.
Так, пороемся в запасниках, надо выбрать подходящую масочку. Вот то, что надо – робкая виноватая овца. В кудряшках и с колокольцем на шее. И платочек, приготовленный для общения с вертолетом, пригодится. Надо же что-то нервно мять дрожащими пальцами! И чтобы было куда рыдать.
Что ж, пора. Я опередила «веселую» компанию, сократив путь по боковой аллее. Затем, не поднимая глаз, уныло двинулась им навстречу.