Первый удар (сборник)
Шрифт:
– Это как это, Людовик? Он же, извините, мунгал, а я немец! – он потряс бочонком.
– Что ты у меня-то спрашиваешь? Ты у него спрашивай!
Государственные деятели окружили человечка. Тот затравленно озирался, яростно поблескивая очками.
– Ишь-ты, сте-е-еклышки нацепил. – Грозный стянул с носа человечка очки и медленно раздавил их в кулаке. – А про меня, царя Грозного, ты, пес смердящий, что написал?
– А тебя вообще не было! – заверещал мужичонка. – Ты и не царь никакой, а Симеон Бекбулатович, он же – Василий Блаженный!
– Мал клоп, да вонюч, – подивился государь. – Это что же получается, я сам-друг с Симеонкой от юродивого Димитрия прижил да сам же им и оказался?
– Ваня, ты помедленнее, я что-то ничего не понимаю. – Донской составлял пальцы так и сяк, пытаясь представить себе генеалогическое древо потомка.
– А нечего тут понимать, – мрачно насупился Грозный, взвешивая на руке посох. – А ну-ка, братья-государи, расступитесь, тут замах надобен.
– Э-э-э, нет, дитятко, погоди! – Невский присел на корточки перед связанным. – Это уже интересно. Дай-ка мы его еще спытаем. Ну, что еще скажешь, лядащий? Вот про него, скажем, вишь генуэзца? – Невский ткнул рукой в сторону худого дядьки в итальянском костюме.
– Это так называемый Христофор Колумб! – затараторил мужичонка, – якобы открыл Америку! Хотя на самом деле ничего не открывал, потому что никакой он не Колумб, а Ной.
– Мадонна миа! – итальянец схватился за сердце.
– Ты это, погоди, какой Ной? Это что, который каждой твари по паре? – недоверчиво усмехнулся Невский.
– Он самый! Только он был еще крестоносцем при дворе Иаред-орды и с ней завоевал Америку.
– Какая Иаред-орда! – Берке возмущенно растолкал пузом князей и тяжело дыша наклонился над нахалом. – Это чьего улуса орда? Не было такой, это я как чингисид говорю!
– Какие странные развлечения у этих западных и северных варваров, – презрительно процедил узкоглазый мужик в желтом халате. – Поистине, странностью своей они уступают только их кухне.
– Зато, Шихуандюшка, тараканов не едим, – язвительно ответил Калита. – Да только тебе тоже не повезло – и про тебя написали. Хе-хе.
– И что же про меня написал этот варвар, не знающий иероглифов, – надменно спросил Цинь Ши-хуанди.
– А ничего, – злорадно ответил Иван. – Не было тебя. И Китая не было.
– А что же было? – Цинь Ши-хуанди уронил яшмовую печать.
– А был просто улус нашей русской Орды. Христианский. И вообще, Китай – это русское слово!
– Так мы себя Китаем никогда и не называли! – запротестовал император. – Это вы там, на Западе, нас так называете!
– Ага-ага! Книжечки все собрали да пожгли. Вы вообще от русских казаков происходите! – подключился мужичонка. – Косы-то, косы – это чубы казацкие! То-то у вас там кометы больно часто летали! А тебя вообще не было!
– Да что же это! Я же стену построил! Великую!
– А стену вообще только в 16 веке построили, когда вы от Орды отложились!
– А гробница моя с глиняной армией?!!
– А
Император только открывал и закрывал рот, не зная, что ответить…
– Хорошо хоть про бедных евреев этот нечестивец не писал, – вздохнул Моисей.
– Как это не писал, – удивился Калита. – Вот же: Моисей – сарацинский царь.
– Чей-чей царь? – сабля Салах-ад-Дина с шипением поползла из ножен, на плечо бравому султану легла рука патриарха.
– Чего тебе, Моше? – огрызнулся султан.
– Салах, как семит семита тебя прошу – не спеши, – глаза Моисея нездорово поблескивали. – Саблей – это слишком быстро. Давай-ка дослушаем этого несчастного.
– Это же надо, – почесал лохматую голову Чингис-хан, разбирая вместе с внуком Бату построения ретивого писаки. – Это выходит, что я – коназ Гюрга, сын Данилы Московского, а внук мой, Бату, что ходил к Последнему морю, это… – хан провел корявым пальцем по бумаге и потрясенно уставился на Калиту. – Это ты, коназ Иван?
– Это еще что! – продолжал, увлекаясь, мужичонка. – Это еще куда ни шло! Главная фальсификация – это с Иисусом Христом!
Европейские и русские монархи согласно потянулись за мечами, но мужичонка, ничего не замечая, продолжал:
– Иисус на самом деле жил в XI веке от рождества Христова, то есть фальшивого Рождества, потому что он родился позже. А волхвы – они на самом деле были монголами, то есть русскими, Владимир Святой и жена его Малуша…
– Что ты брешешь, гад, Малуша – это моя мама! – заорал Владимир.
Христианские монархи потрясенно молчали.
– Это уже ни в какие ворота не лезет, – пробормотал Максимилиан. – Мне плевать на то, что он там пишет про меня – я одним своим доспехом обеспечил себе место в истории. По крайней мере, реконструкторы меня не забудут. Но что он, негодяй, про Господа нашего…
– Сжечь гада! Нет, на кол! На кол слишком просто! Четвертовать! – монархи потрясали мечами и орали, а Большой Ву, которому вообще не нашлось места в новой версии истории раскручивал над головой дубину. В незатейливом мозгу кроманьонца брезжила страшная догадка, что подлый писака отождествит его с презренными неандертальцами.
– Уважаемые западные и северные варвары… – хорошо поставленным голосом начал наконец пришедший в себя Цинь Шихуанди.
– КХМ???!!!
– … в хорошем смысле этого слова, – дипломатично вывернулся сообразительный император. – В таком деле не стоит спешить. Как я понял, этот несчастный предается редкому и противоестественному извращению, называемому… – он вопросительно посмотрел на Калиту.
– Хроноложество, – подсказал Калита.
– А-а-а, – понимающе протянул Чингис-хан. – Это так бывает, когда женщин мало. Ну так пошел бы нахватал себе. Я вон – в Китае нахватал, в тангутском царстве нахватал, в Хорезме нахватал, даже с Кавказа Субудай привез…