Первый угленос

Ласки Кэтрин

На пьяном дереве всегда можно услышать самые свежие сплетни, слухи и истории из жизни всех совиных царств. Подлетая к дереву, я предусмотрительно спрятал несколько углей в пояс, который Фенго искусно смастерил для меня из рогов и сухожилий лося, убитого его кланом. Такой огнеупорный пояс отлично подходил для переноски углей и горячих материалов. Но сейчас мне не хотелось привлекать к себе излишнего внимания, не говоря уже о том, чтобы рассказывать каждому встречному, кто я такой и куда направляюсь.

Разумеется, не успел я присесть на ветку,

как мне тут же задали эти два сакраментальных вопроса. Изрядно пьяная бородатая неясыть свалилась с ветки и чуть не шлепнулась мне на голову. В следующий миг молодца обильно вырвало, после чего он отрыгнул такую гигантскую погадку, какой я за всю жизни не видел.

— Ха-ха-ха! — закричал кто-то у меня за спиной. — Вот так принц!

Я едва удержался, чтобы не улететь. Меньше всего на свете мне хотелось быть узнанным на полпути к дому. К счастью, я быстро сообразил, что невидимый собеседник обращается к захмелевшей неясыти.

— П-прости, милашка, — виновато опустил голову гуляка, и тут же рухнул клювом вниз на землю.

— Вот пьянчуга! — воскликнул голос, принадлежавший на редкость хорошенькой пестрой неясыти. — Хорош, не правда ли? — повернулась она ко мне. Ее желтые глаза были слегка затуманены выпитым. — Как тебя зовут, красавчик, и куда ты летишь?

Разумеется, я не собирался давать ей честный ответ.

— Меня зовут Фален, — сказал я, назвав первое имя, которое пришло мне в голову. Представься я Гранком, Рагфиром, Ифгаром, Бравиком или любым другим громким именем, согласные звуки в которых со скрежетом трутся друг о друга, она бы сразу догадалась, что я из Ниртгара. — Лечу в пустыню, — добавил я.

— Что тебе там делать, миленький? Глупое место, ни деревьев подходящих, ни сов приличных, одна шваль бессмысленная! Ты слышал, что тамошние совы роют норы в земле и живут в них, как черви?

Любезный мой читатель, надеюсь, ты уже догадался, что моя собеседница, которую, как выяснилось, звали Мэйзи, сама не принадлежала к высокородным совам и не могла похвастаться благородством происхождения.

— Выпей со мной, красавчик, — предложила она.

На мой взгляд, она и так уже выпила предостаточно, но возражать не следовало. Мы вскочили на ствол поваленного дерева, и одноглазый виргинский филин протянул нам по ореховой скорлупке, каждая из которых была до краев наполнена кашицей из мятых ягод и перебродившего сока.

— Как жизнь, Мэйзи?

Мэйзи тяжело навалилась мне на левое крыло.

— Как всегда. Она тихо икнула.

— Извини, — пробормотала она, издав вульгарный звук, который, по ее мнению, должен был изображать кокетливый смешок. Затем она попыталась еще теснее прижаться ко мне, но опрокинулась наземь и громко рыгнула, с трудом поднимаясь на ноги.

Виргинский филин украдкой подмигнул мне.

Тем временем на поваленный ствол опустилась еще одна сова. Я заметил страшный порез на его правой лапе и сразу понял, что рана была нанесена ледяным кинжалом.

— Вернулся с северных войн, Флинн? — спросил

филин.

— Так точно, и доказательство принес! — прокричал воин, показывая свою раненую лапу.

— Надеюсь, ты заработал не только это? — захохотал филин.

— Можешь не сомневаться! Врать не стану, платят северные совы щедро, без обмана.

— Где воевал?

— В заливе Клыков, — ответил он.

— Сражался на глетчере? — быстро спросил я.

— Точно. Жаркое было дело.

— Что известно о короле? — спросил я.

Флинн покачал головой.

— Не знаю, чему и верить. Одни говорят, будто он мертв. От других я слышал, будто они с королевой успели улететь. Знаю точно, что как раз накануне войны королева снесла яйцо. Сам понимаешь, нужно было спасать наследника, чтобы хагсмары до него не добрались.

— Мертв? — вскрикнул я. — Ты говоришь, король мертв?

— Я этого не говорил. Я только повторил слухи.

Но если это правда, то почему в Угле я не видел смерть Храта? Наверное, это неправда! И тут какая-то пестрая неясыть, уже давно прислушивавшаяся к нашему разговору, сказала:

— Это вы про верховного короля толкуете? Он погиб, это точно. Я своими глазами видел.

— Вы видели? — переспросил я, с трудом скрывая свои чувства. — Как это произошло?

— Я прилетел, чтобы сражаться за своего короля, — начал рассказ незнакомец. — Понимаете, у меня брат — ледосборщик. Его убили хагсмары по приказу лорда Аррина. Я прилетел, чтобы сражаться с убийцами своего брата, и мне пришлось принять участие в последней битве нашего славного короля Храта. Я своими глазами видел, что они с ним сделали. Лорд Аррин загнал его в угол, но прикончил его один из хагсмаров по имени Пенрик… — Рассказчик помолчал и добавил, понизив голос: — Вы же знаете, как они это делают?

— Д-да, — еле слышно ответил я.

Я знал Пенрика. На свете не было хагсмара омерзительнее этого гнусного создания с невероятно длинными хвостовыми перьями, рассекавшими воздух подобно удару ледяного лезвия. Гребень торчащих перьев, тянувшийся вдоль спины Пенрика, придавал ему сходство с отвратительной рептилией. Из-за этого его часто называли Склардрогом, что в переводе с кракиш означало «небесный дракон».

— Я своими глазами видел голову короля на ледяной косе Пенрика. Да сэр, провалиться мне на этом месте, если вру! Боюсь, наша добрая королева Сив тоже ее видела…

— Великий Глаукс! — выдохнул я. При одной мысли о том, что Сив видела эту ужасную сцену, стенки моего желудка сжались в комок. Незнакомец продолжал перечислять подробности этого страшного дела, но в тот момент я был слишком потрясен, чтобы слушать, и вспомнил его рассказ много позже.

Я думал о Сив, о прекраснейшей на свете пятнистой сове, которую втайне любил все эти годы. Она была сейчас совсем одна, без помощи и поддержки, в горе, в отчаянии, в страхе за сохранность первого своего яйца, которое в любой миг могут захватить или, еще страшнее, уничтожить!