Первый...
Шрифт:
— У тебя ужасные шутки, — мой голос был насквозь пропитан гневом.
Я опять не понимала Кириана. Ни его поступков, ни его слов, но в очередной раз злилась. Причем, не только на него, а еще на себя.
А все потому, что чувствуя близость Агеластоса, я не смогла сдержать острой дрожи пробежавшейся по телу.
Не нормально так реагировать на него.
— Так кого бы ты хотела видеть ночью в своей спальне? — будто еще сильнее идеваясь надо мной, Кириан наклонился к моему уху и его горячее дыхание обожгло
— Никого, — качнула головой, после чего на несколько секунд закрыла глаза и задержала дыхание.
Да, я все еще злилась и была обескуражена, но в это мгновение боролась со своей реакцией на Кириана. Изо всех сил старалась сделать так, чтобы он сам ничего не заметил.
— Я даю тебе одну минуту, чтобы уйти из моей комнаты, — сказала, вновь открывая глаза.
— Иначе что? — Кириан приподнял один уголок губ, обнажая белоснежные зубы.
— Я начну кричать. Как думаешь, если разлетится новость о том, что ты пробираешься в комнаты к невинным девушкам, при этом имея непонятные цели, хороший ли скандал получится? А я еще могу расплакаться и сказать, что ты пытался делать со мной плохие вещи.
— Ты мне угрожаешь, Очкарик? — Кириан немного сильнее вдавил меня в подоконник. Так, что я почувствовала сталь каждой его мышцы. — Как интересно.
— Отойди, — сказала, сквозь плотно сжатые зубы.
В комнате царил полумрак, но я частично видела то, как мы с Кирианом отражались в стекле окна.
Рядом друг с другом смотрелись нелепо. Я низкая и растрепанная после сна, а он высокий и, проклятье, но, как бы мне не хотелось этого не признавать — безупречный во всем. С этими его непривычно слишком светлыми волосами и голубыми глазами, которые особенно ясно отображались в отражении и сейчас выглядели хищно.
— Давай порепетируем, — и вновь мне показалось, что Кириан, коснувшись кончиком носа моей шеи, сделал глубокий вдох.
— Что? — непонимающе переспросила.
— Ты же будешь говорить, что я делал с тобой плохие вещи. Какие? — его грубая ладонь довольно мягко убрала мои волосы, обнажая шею, но почему-то от этого я только сильнее ощутила себя хрупкой и беззащитной. — Давай, порепетируем. Расскажи мне, что я такого плохого мог бы с тобой сделать. Только не торопись. Я хочу подробностей.
Сердце забилось учащено и по венам вместо крови побежал чистый жар. Он в одно мгновение разжег каждую частичку тела и заставил чувствовать себя как-то странно. Опять новые ощущения, пробирающиеся прямо под кожу. Еще более дикие и будоражащие. Сладкие и, в тот же момент, до невозможности острые.
Такие пугающие, ведь вызывал их во мне Кириан.
А он заслуживал исключительно ненависти.
— Ты ошибаешься, если считаешь, что я не закричу, — я опустила голову и сделала глубокий вдох, в надежде,
— Может, я хочу, чтобы ты кричала.
Даже не видя Агеластоса, я почему-то была уверена в том, что он усмехнулся, произнося эти слова мне на ухо.
— Но сначала расскажи, что же я такого плохого мог сделать с тобой. С чего начал? — Кириан поддел пальцами низ моей кофты и приподнял ее, оголяя низ живота. — Может, я раздел тебя?
Щеки начало сильнее покалывать и по телу пронеслась новая волна дрожи. Вот только, она была смешана с удушающим потоком гнева.
Агеластос опять издевался надо мной. С такой легкостью и небрежностью игрался, а я, глупая разомлела.
— Нет. Ты ворвался в мою комнату, нес какую-то чушь, а потом выпрыгнул в окно, — я специально саркастично фыркнула, после чего дернула кофту вниз, возвращая ее в прежнее положение.
Резко дернувшись, я все-таки смогла выскользнуть из хватки Кириана. Хотя, нечто подсказывало, что произошло это лишь потому, что он позволил.
— Тебе вообще плевать на возможный скандал? — спросила, отходя в другой конец комнаты. — Ты же из семьи Агеластос. Поберег бы ты свою репутацию и убрался бы отсюда.
— Не хочу. Кричи, — Кириан с безразличием пожал плечами, после чего вальяжно сел на стул около моего письменного стола и взял одну из моих тетрадей. Начал пролистывать ее.
— Ты невыносим, — я подняла голову и с обреченностью, смешанной с жгучим гневом, посмотрела на потолок.
— Почему ты не кричишь? — спросил Агеластос, продолжая листать мою тетрадь.
— Потому, что во мне еще осталась надежда на то, что ты не окончательно безнадежный. Только, в твоем случае, судя по всему, надеяться не на что, — сказала сквозь плотно стиснутые зубы.
На самом деле я не поднимала шум из-за папы. Он точно с гневом отнесется к Кириану, если узнает, что он ночью пробрался в мою комнату и собирался делать со мной нечто такое, из-за чего я даже начала кричать.
Зная папу, могу даже предположить, что он соберется силой вышвырнуть отсюда Агеластоса. Конечно, это навряд ли получится сделать, так как Кириан выше и шире в плечах, но я не сомневалась в том, что отношения между папой и семьей Агеластос будет испорчено. Мало ли к чему это приведет.
Нет, я не хотела портить жизнь папе.
Да и для себя я решила, что точно уеду в Салоники. Осталось лишь немного потерпеть и все будет кончено.
— Черт возьми, я понятия не имею, что творится у тебя в голове, — сказала на выдохе. — О чем ты вообще думаешь?
— Сейчас я думаю про твою пижаму, — Кириан отложил одну тетрадь и взял другую.
Я опустила взгляд вниз и посмотрела на себя. Пижама у меня была самая простая и недорогая, но очень удобная — свободные штаны и такая же кофта с длинным рукавом. И что про нее думать?