Первый
Шрифт:
– А ты куда целилась, царевна?
Еще одна милая улыбочка дается мне непросто. Почему-то не отпускает ощущение, что я стою перед ним обнаженная. И речь не о физическом теле. Марат будто сканирует мои мысли. И я совершенно не понимаю - что у него в голове?
Пожалуй, он первый мужчина, который для меня настолько непонятен. А ведь я была уверена, что благодаря своему окружению знала про мужских особей все, что можно. Ну, или хотя бы достаточно много, чтобы примерно понимать, кто и что собой представляет в общих чертах.
Но
– В серединку, конечно. Теперь ваша очередь, - мило улыбаюсь.
Мужчина тихо хмыкает, берет пистолет, который и я люблю больше всего. Ловко цепляет наушники, а затем технично делает десять выстрелов.
Мне не по себе от того, насколько играючи это все происходит. Сглатываю и уже подозреваю, что увижу на мишени, когда та подъезжает.
Бессонов оборачивается ко мне. В его глазах нет какого-то чувства превосходства, которым так часто страдают мои сверстники. Для них, кажется, жизненно необходимо не просто победить, но еще и продемонстрировать это, подчеркнуть и чуть не пальцем ткнуть в собственное достижение.
Нет, Марат и так прекрасно знает, что хорош. И вот эта спокойная уверенность, что он лучший, цепляет меня против воли.
Мой отец такой же. Он знает, что лучший, и что у него - только лучшее. Начиная с мамы, заканчивая бизнесом.
И тем опаснее для меня Бессонов.
– Теперь хочу получить свой бонус, - тихо произносит он, делая ко мне шаг. Я отшатываюсь, но буквально в считанные мгновения оказываюсь прижатой к соседней стойке. Воздух между нами снова искрит от дикого напряжения.
– Почему это вам бонус? Мне же был обещан!
– нервно возмущаюсь, пытаясь отстраниться, но проще сдвинуть скалу, чем Бессонова.
Марат многозначительно ухмыляется, наклоняется ниже и выдыхает мне практически в губы:
– Потому что ты проиграла, царевна.
– 7 Вика -
“Вот гадский гад”, - проносится у меня в голове до того, как Бессонов буквально вгрызается в мой рот.
Этот поцелуй становится для меня настоящий откровением - горячий, откровенный и разнузданный. Это не нечто слюнявое с однокурсником, который вроде бы и самый популярный парень на потоке, а на деле оказывается так себе тюфяком.
Нет, Марат целует так, что коленки подгибаются, а в теле вибрирует буквально каждая клеточка. Он даже не целует - трахает. У него наглый, настойчивый язык, которому покоряешься и который впускаешь, позволяя все.
Чистый секс.
Хватка у меня на волосах ощущается так остро и в то же время правильно - словно его руки созданы для того, чтобы…
На этом моя мысль обрывается, потому что безумие заканчивается. Ошарашенно смотрю в глаза Бессонова. У него в них такой коктейль, что я уверена - он продолжит. Но вместо этого на его губах появляется довольная ухмылка.
– Неплохо для тест-драйва, - роняет
Внутри все резко замирает, а следом взрывается злостью и женской обидой. Дальше действую на инстинктах, но Марат перехватывает мою руку на подлете. И естественно влепить пощечину у меня не выходит.
– Легко воспользоваться преимуществом, когда противник слабее, - цежу сквозь зубы.
– Очень по-мужски.
– Где же твой восторг и пиетет к своему кумиру?
– продолжает потешаться гад.
– Ты, кажется, чтобы увидеть меня на ринге, пробралась в самый закрытый клуб города.
– Знала бы, что вы… Ты… Знала бы, что ты такой, даже не взглянула бы!
– взвиваюсь на его насмешки.
– Ну, вот и покончили с официальным знакомством. А спорим, царевна, я засуну руку в твои трусики, и там будет мокро?
– хрипло шепчет он, подавшись вперед и вновь оказавшись опасно близко.
– М?
– Не обольщайся, - фыркаю, демонстративно отворачивая лицо.
– И вообще, сколько мне еще сидеть взаперти? У меня, между прочим, свои дела. Сколько я еще должна ждать позволения уехать?
– Варвар-р-ра, - тянет мое фиктивное имя Марат. И так он это делает, что мурашки по телу стройными рядами. Просто магия какая-то. Может, у него какие-то феромоны особые?
– Тебя кто-то ждет?
– Моя жизнь, - огрызаюсь, по-прежнему не глядя на него. Но это дается с трудом - близость мужчины влияет на меня опасным образом. Ловлю себя на мысли, что хочется прижаться, потереться подбородком о крепкую грудь, провести пальцами по широким, накачанным плачем, прочувствовать каждую мышцу, чтобы…
Черт. Я даже представляю, как он произнес бы мое настоящее имя! А это уже клиника.
– Как только скажешь правду, так сразу и закончится твое заключение, - ухмыляется Бессонов и резко отстраняется. Стойко держусь, не позволяя себе потянуться вслед, потеряв такое желанное тепло его тела.
– А пока с тебя завтраки мне в спальню.
– Что?
– возмущаюсь.
– С чего бы это? Я в прислугу не нанималась!
– Ты проиграла, - напоминает он, кивнув в сторону мишеней.
– Умей принимать последствия. А теперь двигай на выход, если не хочешь заняться чем-то поинтереснее.
И снова полный похоти взгляд на мои губы. Сглатываю тугой ком в горле. Я, конечно, злюсь, но прямо сейчас лучше наедине с ним не оставаться. Слишком остро между нами.
Обратная дорога проходит легче. То ли выброс гормонов, то ли меня подпитывает злость. Я даже не так сильно устаю, хотя возможно дело еще и в том, что Бессонов не топит по полной.
Я уже надеюсь под шумок уйти с неактивированным браслетом, однако Марат вспоминает о нем буквально сразу, как только мы проходим через калитку. Тормозит меня за локоть. От его прикосновения у меня кожа начинает гореть, и удерживать отстраненное выражение лица становится крайне сложно.